Голый завтрак

Хорошо бы дипломированный специалист по электронике мозга отключил ее синапс за синапсом, а судебный пристав-хирург вышвырнул на улицу ее кишки. Когда Ма без спроса перебирается к какому-нибудь мальчишке со всеми своими пожитками, тот из кожи вон лезет, лишь бы выселить эту наглую приживалку…

Он смотрит на рыбьи головы и мурлычет песенки двадцатых годов.

– У меня начинается приступ ностальгии, ребята, и она выплеснется наружу, хочешь ты или хохочешь… мальчишки гуляют по ярмарочному проспекту и жуют сахарную вату… лапают друг друга, разглядывая грязные картинки в кинетоскоп… дрочат на чертовом колесе и метят спермой в багровую луну, восходящую в дыму над литейным заводом за рекой.

На тополе возле Старого Здания Суда висит нигра… хнычущие женщины ловят его сперму влагалищными зубами… (Муж смотрит на явно подмененного младенца прищуренными глазами цвета линялой серой фланелевой рубашки… «Док, сдается мне, это нигра».

Доктор пожимает плечами: «Это старая армейская игра, сынок. Горошина под гильзой… То видишь ее, то нет…»)

А Док Паркер ширяется в подсобке своей аптеки лошадиной дозой героина – сразу три грана… «Тонизирует, – бормочет он.

 – Вечная весна».

«Ручонки» Бенсон, Городской Извращенец, занял кверенсию в школьной уборной (Кверенсия – это термин из боя быков… Бык непременно отыскивает на арене место, которое ему подходит, и остается там, а матадор должен либо войти туда и сразиться с быком на его бычьих условиях, либо выманить его оттуда – то или другое). Образованный шериф «Недоумок» Ларсен и говорит: «Мы должны как-то выманить его из этой кверенсии»… А Старая Ма Лотти, та, что десять лет спит с мертвой дочерью, законсервированной в домашних условиях, просыпается, дрожа, на рассвете в своем Восточном Техасе… там, где над черной водой болот и кипарисовыми пнями кружат грифы…

СТУДЕНТЫ: Слыхали! Слыхали! – Они устало расстегивают ширинки.

Один из них угрожающе размахивает гигантской эрекцией.

ПРОФ: Итак, джентльмены, на чем я остановился? Ах да, Ма Лотти… Она просыпается, дрожа, на ласковом розовом рассвете, розовом, как свечи на торте в день рождения маленькой девочки, розовом, как сахарная вата, розовом, как морская раковина, розовом, как хуй, пульсирующий в красном свете ебли… Ма Лотти… хм-хм… если не прекратить это бесконечное занудство, ее одолеет старческая немощь, и она составит компанию своей дочери в формальдегиде.

– В связи с этим обратите внимание на его собственную неаппетитную персону.

– Зря вы это сказали, учитель.

Сотни несовершеннолетних преступников… на него наставлены пружинные ножи, клацающие, словно зубами.