Голый завтрак

Всю ночь по городу шарили лучи прожекторов (никому не разрешалось пользоваться шторами, занавесками, жалюзи или ставнями).

Никто никогда ни на кого не смотрел из-за строгого запрещения домогательств, подкрепленных словесно или нет, по отношению к кому бы то ни было, с какой бы то ни было целью – как сексуальной, так и любой другой. Были закрыты все бары и кафе. Спиртное можно было приобрести только по специальному разрешению, а приобретенное таким образом спиртное нельзя было ни продавать, ни отдавать бесплатно, ни каким-либо способом передавать никому другому, и присутствие другого лица в помещении расценивалось как достаточное доказательство передачи спиртного.

Никому не разрешалось запирать двери, а у полицейских имелись ключи, подходившие ко всем замкам в городе. В сопровождении экстрасенса они врывались в чью-нибудь квартиру и принимались за «поиски улик».

Экстрасенс обнаруживал для них все, что человек хотел спрятать: тюбик вазелина, клизму, носовой платок, испачканный спермой, оружие, незаконно приобретенный алкоголь. При этом они всегда заставляли подозреваемого раздеться догола и подвергали его крайне унизительному личному обыску, по поводу чего делали глумливые, оскорбительные замечания.

Многих латентных гомосексуалистов увели из дома в смирительной рубашке после того, как они смазали задницу вазелином. Впрочем, придраться к хозяину могли при виде любого предмета. Перочистки или распорки для обуви.

– А это еще что такое?

– Он говорит, перочистка.

– Я уже услышал все, что хотел.

– Похоже, больше ничего нам не нужно. Эй ты, пойдешь с нами!

По прошествии нескольких таких месяцев обыватели начали жаться по углам, точно запуганные коты.

Разумеется, полиция Аннексии возбуждала дела против людей, подозреваемых в том, что они агенты, саботажники или инакомыслящие, – на конвейерной основе. Что касается допроса подозреваемых, то Бенвей говорит так:

«Хотя применения пыток я, как правило, избегаю – пытка конкретизирует положение оппонента и мобилизует сопротивление, – угроза пытки помогает вызывать у объекта должное чувство беспомощности и благодарности следователю за ее неприменение. А применять пытки полезно в качестве наказания, когда объект уже настолько поддается обработке, что считает наказание заслуженным.

С этой целью я разработал несколько методов применения дисциплинарных мер. Один из них назывался «Коммутатор». К зубам объекта прижаты электрические сверла, которые могут включиться в любой момент; а его обучают работе с капризным коммутатором – учат вставлять определенные провода в определенные гнезда, реагируя на звонки и зажженные лампочки. Каждый раз, как он ошибается, сверла включаются на двадцать секунд.