0
0Техасский шериф убил своего соучастника – ветеринара Браубека Нетвердого, замешанного в афере с лошадиным героином… Если у лошадки афтоз, ей требуется уйма героина, чтобы унять боль, а часть этого героина ускакала, наверное, через унылые прерии и тихо ржет на Вашингтон-сквер… Джанки сбегаются туда, пронзительно крича: «Эй, но-о-о, Сильвер!»
Вызывает Чикаго… входите, пожалуйста… Вызывает Чикаго… входите, пожалуйста… Для чего, по-вашему, я надевал резинку при беспорядочных связях в Пуйо? Очень сыро в этом городишке, читатель…
Старый гомик видит самого себя, идущего навстречу в бурлеске о юности, и получает коленом под зад от своего фантома из театра «Старый-Старый Говард»… задворками к Музею Маркет-стрит, где демонстрируются все виды мастурбации и самопоругания… особенно пригодится мальчикам…
Они созрели для секса и позабыли обратную дорогу из заднего прохода… пропали в крупицах удовольствия и горящих манускриптах…
Читайте метастаз слепыми пальцами.
Окаменелое послание артрита…
– К продаже привыкаешь сильнее, чем к употреблению.
Детский страх при виде шрамов от иглы, подводный вопль – звуковое предупреждение онемевших нервов о наступлении тяги, пульсирующий след укуса, вызвавшего бешенство…
– Если Бог и сотворил нечто лучшее, он оставил это себе, – говаривал Матрос, когда его трансмиссия притормаживала от двадцати чумовых колес.
(Медленно, как осколки опала в глицерине, оседают частицы убийства.)
Смотрю на тебя и снова мурлычу «Так долго на ярмарке Джонни».
Барыжничаем помаленьку, привычка есть привычка…
«Вы, ебучие нетерпеливые и жадные джанки, только и знаете, что коптить мои ложки спичками… Мне же за одно это влепят Неопределенный срок – легавым только закопченная ложка и нужна…
Я-то думал, ты собрался слезать… Заебался бы тебя выхаживать.
Требуется немало мужества, чтобы соскочить с иглы, малыш».
Поиски вен в тающей плоти. Песочные часы джанка роняют свои последние черные песчинки в почки…
– Крепко зараженное место, – пробурчал он, сдвигая жгут.
– У них бытовал культ смерти, – сказала моя Старуха, оторвавшись от «Кодексов майя»… – И огонь, и дар речи, и кукурузу им дарила смерть… Смерть превращается в зерно маиса.
Не за горами Дни Уаба
промозглые ветры ненависти и невезухи
– Убери отсюда к ебеням эти непристойные картинки, – сказал я ей. Старый шмекер, накачавшийся водкой с чумовыми колесами, опирался о спинку стула… опозорил свою кровь.
