Формула преступления

О финансовом будущем новых рубенсов можно не беспокоиться. Заработают на хлеб с маслом и даже икоркой.

Парад яркой посредственности довел до того, что Ванзарову стало неодолимо тошно. Явились первые признаки морального удушья. Он стал поглядывать на выход. Еще немного — и потеря обедов не остановит побег.

В отдаленной части зала послышалась возня, вроде той, когда рождается ссора. Родион уже давно не бросался на улицах разнимать каждое мелкое происшествие. От наивного заблуждения, что полиция должна быть на посту всегда, успел исцелиться. Но вокруг царила такая скука, что для развлечения захотелось сунуть нос в чужие дела.

Парочка молодых господ, напоминавших бойцовых петушков, выясняла какой-то насущный вопрос. Оба удивительно походили друг на друга, как человек, глядящий на себя в пыльное зеркало. Одеты с иголочки, почти щегольски, с бутоньерками в петлицах, в галстучках и хрустящих крахмальных сорочках. Но первый, чуть повыше, имел миленький завиток на лбу, другой — ухоженный хохолок. За что немедленно получили незримые прозвища.

Завиток с Хохолком умудрялись отчаянно ругаться шепотом, приличным для музейной тишины, но от этого не менее яростным.

Перебивая и сдержанно жестикулируя, они, кажется, обвиняли друг друга, но вот в чем — понять было невозможно. До постороннего слушателя долетали лишь невнятные междометия. Родион прилагал все усилия, но так и не разобрал, из-за чего сыр-бор.

На то и природная интуиция, чтобы выручила. Он все-таки понял главное: скандал разгорелся по причине… пустого места между двумя картинами. Ванзаров, конечно, слышал, что современная живопись шагнула далеко вперед, решительно отказавшись от рам и прочего, но чтобы так спорить из-за куска чистой штукатурки — это слишком.

Завиток как раз не сдержался и рявкнул:

— Кому, как не тебе, постараться…

На что Хохолок злобно огрызнулся:

— У самого-то рыльце в пушку!

Тут спорщики взяли себя в руки, вернее — тиски, и вернулись к змеиному бормотанию. Прищурившись орлиным взором, иного у нашего героя и не бывает, Родион разобрал у края пустоты аккуратную табличку: «М. Гайдов». Скорее всего — творец шедевра.

Название картины неизвестно: вместо него — пустая бумажка. Логика подсказала: произведение отсутствует. И намекнула: скорее всего, пропало. Быть может, украдено. Да неужели выискался наивный вор, которого соблазнила картинка безвестного писаки? А если она имеет цену хоть в серебряный рубль, отчего не подняли тревогу и до сих пор нет полиции?

Подслушав еще немного, Родион сделал вывод: Хохолок с Завитком в пропаже обвиняют друг друга. В общем, пустая перебранка. Домашняя свара мира искусства.