Формула преступления

Только тетушка Настасья Мироновна пребывала в нирване, изучая что-то на люстре так внимательно, что ложка ее безвольно повисла.

Обед обещал пройти пресно, но тут Сундуков отпихнул тарелку:

— Вам, господин Ванзаров, когда были маленьким, на день рождения что дарили?

Следовало сообразить, из какой жизни выудить воспоминания. Тут нельзя оплошать. Кто его знает, что дарят владельцам рудников в детстве. Родиону дарили все больше книжки.

— Так, всякую мелочь, — лениво ответил он. — Побрякушки золотые, малахиты всякие, кажется, часы с брильянтами. Уже не помню.

Не ожидая такого откровения, Филипп Филиппович несколько растерялся, но быстро сообразил, что может извлечь из такого признания свою выгоду:

— Вот это я понимаю. А знаете, что мои дорогие родственники презентовали Альбертику? Нет, послушайте, это интересно. Тетушка заготовила чрезвычайно нужный подарок: аквариум с черепахой. А племянничек мой, такой умница, — деревянный паровозик. В холодную зиму вместо дров пойдет. Но уж милая свояченица и того хлеще: книжечку с картинками! Великолепно, не так ли? Детей нищих чиновников и то лучше радуют.

Трудно надавать пощечин стольким людям, не сходя с места. Но Сундукову удалось. Все, кто был за столом, не знали, куда глаза девать.

— Если подарок от души, цена не важна.

Такой открытый вызов Сундукову давно не бросали. Тряхнув головой, словно зубр перед атакой, Филипп залился гневным румянцем, грозившим лопнуть бешенством. Неизвестно, чем бы кончилось застолье, но прямой взгляд юного промышленника осадил хозяина. Сундуков понял: они поменялись ролями, и теперь главный вовсе не он. Сдал назад, пробурчал что-то и принялся за суп.

А Родион пожинал плоды победы благодарными взглядами. Маргарита, повернувшись к нему, шепнула:

— Я рада, что наши комнаты рядом.

Этому Ванзаров совсем не обрадовался. Но огорчать даму за ланчем — дурной тон. Еще, чего доброго, подавится.

Воцарившийся покой был нарушен хлопком двери. Няня еле удерживала Альбертика за курточку, мальчишка вырывался изо всех сил. Спокойная Лидочка была рядом, но обгонять брата не спешила.

— Папа! Мне к тебе надо! — закричал Альбертик, тяжело дыша.

Сундуков махнул, дескать, пусть, все равно не отвяжется.

Лица родственников приобрели слащаво-умилительный вид. Альбертик кинулся прямо к отцу. Зацепившись за шею, стал что-то горячо шептать на ушко.

— Можно, милый, — сказал отец, потрепав чадо по кудряшкам. — Беги, играй. Видишь, мы заняты. После покажешь…

К столу подступила Лидочка, как всегда очень серьезная.

— Папенька, можно я… — начала она, но папенька не стал слушать, а отправил дочурку восвояси.

Няня, взволнованная оплошностью, забрала детей.