Формула преступления

— Тут наша история переходит из точных фактов в область логических заключений… — как бы закончил вступление Родион.

— Очень любопытно! — поддержала госпожа Столетова. — Продолжайте, Родион Георгиевич! Вы возбудили наш интерес…

— Господин Вальсинов попал в ситуацию, которая грозила крупными неприятностями. Но случилось чудо. Его не только выручили из беды, а даже предложили поправить материальное положение женитьбой. Женщины Ульяну были безразличны, но в безвыходной ситуации он согласился. Свадьбу назначили стремительно. Вальсинов даже не помнил, делал ли формальное предложение руки и сердца.

Он уже мечтал, как потратит приданое со своим любимым, но умер за свадебным пиром.

Столетов очень некстати зашелся кашляющим смехом. Евгения Павловна излечила этот недуг одним взглядом.

— Доктор определил, что стряслось несчастье: в мозгу лопнул сосудик. Все должно было кончиться тихими похоронами и забытой могилкой. Но вышло по-иному. Началось следствие, которое определило, что Вальсинова убили. Умно и изощренно.

— Как? — в чрезвычайном удивлении спросил зубной доктор.

— Это второстепенный вопрос, поэтому оставим его на потом, — ответил Родион. — Вопрос в том, кто убил. Вот что любопытно.

— Как интригует! — сказала Евгения Павловна. — У вас есть надежные улики?

— Повторю: только логические заключения…

— Поделитесь скорее, нам всем интересно… Правда, Машенька?

Трудно сказать, насколько это занимало барышню на самом деле, она ничем не выдавала своего отношения. Только не отводила от Ванзарова холодных глаз… Да, именно холодных, всякое бывает с глазами барышень.

— Логика указывает на трех возможных убийц. Во-первых, господин Столетов. Далее — вы, Евгения Павловна, и, наконец, Мария Михайловна. У каждого из вас были веские основания желать смерти Ульяну. Начнем с зубного доктора…

Такой чести Михаил Петрович не ожидал, а потому потерял способность кашлять и вообще издавать звуки. Так и застыл с пустой рюмкой. Словно наркоз получил.

— Господин Столетов — человек пьющий и слабохарактерный, под каблуком у жены, — отчеканил Ванзаров. — Но искренно любит единственную дочь.

Выдать ее за Вальсинова — позорная слабость. И он мог исправить ошибку.

— Михаил? — с изумлением проговорила Евгения Павловна.

Мнение супруга осталось неизвестным. Он пребывал в безраздельном удивлении.

— Далее: госпожа Вальсинова. Можно понять ненависть молодой барышни, выданной за полное ничтожество, от которого даже детей не дождаться. Отчаяние может подтолкнуть на что угодно…

Мария Михайловна слушала внимательно, не оспаривая и не соглашаясь.