Формула преступления

А Родиону в особенности. Скрипнув зубами в душе (ну как-нибудь представьте, как такое возможно), он изобразил вежливую улыбку:

— Около четверти двенадцатого прибыл гость…

— К нам многие прибывают, — дерзко ответил портье, даже не представившись. А раз так, то и знать не хотим его имени.

— Это член вашего клуба…

— Посторонние сюда не допускаются. Надеюсь, ясно выражаюсь?

— Для него имеется крайне важное и срочное сообщение.

— Мне необходимо проверить, на месте ли он.

— К сожалению, ничем не могу помочь, — улыбнулся портье особо презрительным образом: «только для посторонних».

 — Вход в клуб строжайше запрещен.

— А мне не надо заходить. Просто хочу убедиться, что он прибыл. У вас гости наверняка расписываются. Позвольте взглянуть?

Портье развернул перед чужаком гроссбух в кожаном переплете с золотым обрезом.

— Всегда рад помочь.

Судя по записям, гости начали прибывать уже к десяти. Не сидится в праздник с женой и детишками, так и тянет в дружескую компанию львов. К одиннадцати набралось уже с десяток фамилий. А до половины двенадцатого — еще пять. Среди них — одна подходящая.

— Благодарю, — Ванзаров повернул обратно. — Вижу, что господин Княжевич на месте. Прошу вас немедленно передать, что его ожидают с важным известием. Надеюсь, ясно выразился: немедленно.

Ощутив внезапный порыв силы от странного юноши, портье хмуро спросил, как представить гостя.

— Скажите, знакомый. Без чинов и званий. Он все поймет, потому что ожидает моего визита. Буду на улице, пусть шубу захватит. Так поторопитесь, любезный, — бросил Родион и, не простившись, вышел за дверь. В общем, поставил наглеца на его место — за конторкой.

Еще будет локти кусать и внукам рассказывать, как не разглядел великого сыщика.

Портье исполнил поручение на удивление шустро. Не успел Ванзаров уши подморозить, как массивная дверь растворилась, пропуская господина в роскошной шубе, накинутой на плечи. Миниатюрная фигура тонула в ней, как в сугробе. Мужчина в расцвете лет, то есть немного за тридцать, был хорош собой, что подчеркивал тщательно ухоженными усами, пробором и румяными щечками. Пребывал он в отличном расположении духа и угощался тонкой папиросой. Оглянувшись вокруг, словно разыскивая знакомого, негромко позвал:

Родион держался чуть в стороне, около пролетки.

Получив от Спиридона молчаливое подтверждение, в три шага одолел разделявшее их пространство тротуара. Болотников держался рядом, в любую секунду готовый вступить в дело.

Холеный господин обдал ленивым презрением полноватого юнца в дрянном, по его мнению, пальтишке, чего было достаточно, чтобы посторонний пошел вон. Однако незнакомец приветливо приподнял шляпу:

— Рад познакомиться, господин Княжевич.