5
0Ну вот какого хрена? Я ведь взрослая двадцатичетырёхлетняя женщина. Занялась сексом на столе, отряхнулась и пошла дальше покорять мир.
В кабинет бодро заныривает голова Полины.
— Василина Александровна, слышала, мы завтра работаем до трёх?
— Размечталась, — буркаю я. — Это для гостей мы работаем до трёх. А потом будет банкет.
— А! У отца Полкановича днюха! Он, похоже, поэтому сегодня не приезжает. Небось подарок ищет.
Резко отодвинув кресло, подхожу к окну. В груди клокочет огненное пламя, и я пока никак не могу определиться, чего мне хочется больше: плакать или убивать. Козлина Исхаков. Ну вот что он за сволочь? Вот уже часа три как моя рука тянется к телефону, чтобы набрать его номер и проорать: «Где ты?!», а он где-то трусливо отсиживается. Как он там сказал? «Нам обоим нужно подумать»? Только почему я должна думать, сидя на работе, а он где-то? Крыса тыловая. Так боится, что я на него наброшусь, стоит ему тут появится? Да вот больно надо.
— Ой, какая ты сегодня! — довольно цокает языком Полина, с ног до головы меряя меня взглядом. — Всё, как я прописала: и каблуки высокие, и помада яркая. Тебе бы не работать, а за столом с гостями сидеть.
Её комплимент имеет обратный эффект. Мне сразу же хочется кинуться к зеркалу — удостовериться, что не переборщила с туфлями и макияжем. Мой внешний вид должен был заявлять: «Мне всё по фигу», а не блеять: «Пожалуйста, возьмите посидеть с вами».
Ладно. Что уж теперь.
Дневная смена подошла к концу, на входной двери уже час красуется табличка: «Закрыты на спецобслуживание», по ресторану как профессиональный кёрлер кружит тётя Валя, а Исхаков так до сих пор и не появился. Фаза обиды и гнева успела смениться пофигизмом, дважды наступить снова и вот сейчас трансформировалась в пуленепробиваемую холодность. Мне вообще наплевать, жив он или мёртв. Может хоть свадьбу свою с Айгю-юль сыграть за те полтора дня, что не показывает носа. Я даже ухом не поведу.
За полчаса до приезда гостей прибывают ведущий с певицей и, затолкав в раздевалку два чемодана нарядов, превращают её гримерку. Глядя на них, у меня возникает желание тоже закрыться в кабинете и выйти оттуда, только когда праздник будет окончен. Но так я, конечно, не поступлю. Я профессионал. Ну и просто некрасиво будет не поздороваться с семьей Карима.
— Приехали! — выпаливает Юля, влетая в туалет в тот момент, когда я стираю салфеткой крошечный подтёк на зеркале.
Ещё раз смотрю на своё отражение и, убедившись, что выгляжу на девять с половиной из десяти (полбалла я честно списала за крошечный прыщик на лбу), иду встречать гостей.
Машину Карима я вижу сразу же. Он выходит из водительской двери, одетый в брюки и рубашку, от ослепительной белизны которой начинает моментально слезиться глаз.
