Его строптивая любовь (СИ)

Но тот с хохотом подошёл, обхватил меня за талию и поставил на каменный пол, затем демонстративно щёлкнул пальцами, облачив меня в выбранный наряд и лишь тогда отступил, позволяя, разглядеть стену, к которой мы прижимались.

— Это… это как вообще? — севшим голосом задала вопрос вслух. — Мы проплавили камень? Телами?

— Немного потеряли контроль над стихией, — объяснил Рагнар красноречивую нишу в стене. Я даже отошла на несколько шагов, чтобы рассмотреть её получше.

— Мамочки, — прошептала, пытаясь «развидеть» дизайнерскую полочку в форме женского тела.

Если ноги и голова вдавились совсем незначительно, лишь очертив контуры, то непристойно откляченная попа выдавила замечательное волнистое углубление. И ладно бы это! Оплавленный до идеальной глади камень хранил и отпечатки мужских рук! Они углубились особенно сильно, образуя десять полноценных маленьких ниш. Отлично различимых даже на расстоянии!

— Ты говорила, что Урграну не хватает отпечатка индивидуальности, — задумчиво произнёс Рагнар. — Кажется, теперь я понимаю, что ты имела в виду.

— Точно не это! — рявкнула, понимая, что меня словно красной краской облили. Сейчас я опозорюсь на всю академию!

— А мне нравится. Неизбито, симпатично. Я бы и себе хотел такую… э-э… полку для мячей, — закончил дракон, стараясь не смеяться.

— Очень остроумно! — огрызнулась недовольно. — Мне нужно чем–то прикрыть это безобразие. Желательно так, чтобы никому и в голову не пришло вглядываться. Позорище–то какое.

— Алессаль, мы находимся в Академии, попроси её скрыть следы ужаснейшего преступления против морали, — приложив руку к груди съехидничал Рагнар.

— Она может? — Я впилась в него буравящим взглядом.

— Она и не такое умеет, поверь. Академия тяготеет к порядку и не любит пустые здания, потому каждый год собирает и разбирает часть башен — под количество проживающих под её кровом драконов, — объяснил Рагнар по–человечески. Может ведь, когда хочет.

Я быстро нашла несоответствие в его словах.

— Но как же Хрустальная башня? Я так поняла, все эти годы она пустовала и никто её не разбирал.

— И не только она, на самом деле, но вдаваться в детали некогда, так что коротко: Хрустальная башня — одна из тех, что были построены изначально, они под особым контролем Академии. А теперь проси её скорее, я уже слышу приближающуюся армию. Кажется, сюда идут все, кто есть в академии.

— И жители ближайших пяти кварталов, — фыркнула я, прекрасно зная целеустремлённую натуру матери.

Рагнар не стал комментировать мою фразу, хотя мог — в Академию не могли попасть посторонние. Хотя и мамуля моя, по логике, не могла. Но попала же! Но мама — это отдельная история, для неё закон не писан.

Сосредоточилась на главной задаче — уничтожении последствий… буйства стихии.