Его строптивая любовь (СИ)

У меня нет претензий к Рагнару, он мне нравится.

— Но только его смерть сможет вернуть Гранад в твои объятия, да? — спросила тихо.

— Она невероятная женщина, Миа. По–настоящему потрясающая, великолепная. Других таких нет. Она — моё проклятье, наваждение. У неё множество недостатков, с которыми я готов примириться, но есть один, из–за которого мы никогда не сможем быть вместе.

— Она никого не любит, — произнесла, понимая, что ещё немного и я разрыдаюсь. Притом точно не понимая, из–за чего конкретно.

Возможно, из–за вселенской несправедливости. Я осталась без матери, отец — без любимой женщины. За папу было особенно обидно. Он живёт тысячи лет, спасает расы и планеты, строит для них дома, но не может быть счастлив с любимой женщиной. Разве это честно? Можно, конечно, сказать, что влюбляться нужно в более подходящих кандидатур, но любовь, как известно, зла.

— Сайренам в принципе плохо знакомы нежные чувства. По их меркам она тебя любит. Может, и меня немного, — заметил отец с грустной улыбкой. — Но дело в другом. Я слишком хорошо её знаю. Пройдёт время, её излечат, но я не смогу выпустить её во внешний мир, не смогу позволить вам общаться, доверить ей внуков. Она хитрая, безжалостная и жестокая. Её терпение бесконечно. Она легко обманет кого угодно. Тысячу лет будет изображать любовь, а затем уничтожит всех одним взмахом ресниц. Ей нельзя доверять.

— Впечатляет, — выдохнула, пытаясь утрясти информацию в голове.

— Я не поддаюсь её голосу, не люблю её беззаветно, как ты подумала, сохраняю трезвую голову, — сказал отец, кусая губы. — Я ею восхищаюсь. Она словно тёмное божество, требующее поклонения и жертв. Уникальное создание. Таких больше нет.

— К счастью, — выдала непроизвольно. Богатая фантазия рисовала такие картины, что я вся покрылась мурашками.

— Да, — согласился отец, хотя я остро ощущала его сожаление.

Он скучал по ней, по временам, когда они были вместе, когда кроили Вселенную, уничтожая целые миры. И совсем не был безразличен, хоть и пытался обмануть меня восторженными нотками учёного–экспериментатора в голосе. Она ему нравилась и как женщина, мои чувства не обманешь.

— Гранад — само разрушение. Думаешь, она не могла сбежать с острова, где держали её родители? Легко! Но это не входило в её планы. Ей нужна была их смерть, чтобы захватить власть на Као–сар–Ди, но без меня она не рискнула действовать, затаилась. Даже магическое безумие не помешало ей строить планы. Она невероятна! И опасна для всех… — Отец вздохнул и вновь повернулся лицом к морю. К ней, к Гранад. Тихо заметил: — Но убить её я не могу. Только смотреть, как она сидит на солнце, расчёсывая волосы. Удивительно мирная, спокойная. Сама не своя.

— Почему? — Вопрос будто сам слетел с губ, не успела остановить.