Его строптивая любовь (СИ)

Именно она требует неимоверной концентрации и, если маг не соответствует её требованиям, выжигает его, чтобы найти нового носителя. Потому огненные маги или совсем слабенькие или поразительной воли, по–настоящему талантливые, исключительные. Чем сильнее твой огонь, тем сильнее должна быть ты сама. Духом, прежде всего. Помни об этом, когда кровь наполнится пламенем, заставит задыхаться в пожаре собственной силы, кричать от боли. Это одна из самых неприятных инициаций любого огневика, после которой ты уже никогда не станешь прежней.

— Звучит кошмарно. А во сколько лет она обычно бывает?

— По–разному. И я предвосхищу твой следующий вопрос: нельзя постоянно сдерживать её мощь, не выдержишь.

— Я чувствую, как во мне нарастает сила, огонь бежит по венам, но Огонёк присматривает за мной. И он такой весёлый, что…

— Он так же юн, как и ты. Я бы предпочёл дать тебе более древний огонь. Когда построим храм, проведём ритуал замены, — безапелляционно сообщил отец, касаясь ничем не примечательной деревянной двери в конце зала и тем отмыкая её. — Проходи.

Почувствовала, как Огонёк сжался в клубочек, спрятался за сердцем, будто нет его. Мысленно окутала его своими заботой и любовью, погладила. А затем выпрямила спину, с вызовом посмотрела на отца.

— Нет. У меня есть своя живая стихия. Она — моя. Я не позволю её забрать или обменять. И в моём мире мой Огонёк будет главным в храме огня.

— Ласси Миа Нанд! — громыхнул отец так, что стены подземелья затряслись.

А ведь он даже не повысил голос! Что за эффект такой? Захотелось уши зажать ладонями.

«Это ты в напряжении и все органы чувств активировались на полную», — тихонько шепнул Огонёчек. — «А стены трясутся от его силы, он зол».

— Да, папа? — спросила без малейшей эмоции в голосе, зная, что повелитель огненных тёмных не выносит слабости, лучше контролировать себя и говорить аргументированно, нейтрально.

— Ты со мной споришь? — уже куда сдержаннее уточнил отец.

— Нет. Я не спорю, а сообщаю своё мнение. И менять его не стану. Как и спорить с тобой. Я понимаю, что ты хочешь для меня всё самое лучшее, но мне не нужен ещё один надзиратель и наставник, мне нужен друг. Хоть кто–то, кому я могу доверять. Кажется, это умение у меня почти атрофировалось. Отмерло, — исправилась на более понятное для него слово. — У нас с Огоньком свои договорённости, я не собираюсь их нарушать.

— Ты не представляешь, как много теряешь, дочь.

— Ты считаешь, что теряю, а я считаю, что сохраняю. Для меня это важно. Я ведь совсем другая, с другим воспитанием и мировоззрением. Что–то изменится с возрастом и инициацией, конечно, но не всё. Меня не манит власть, я вообще к ней не стремлюсь, папа. Воспринимаю, как неприятную обязанность, от которой не отвертеться.

— Так и есть. Не отвертишься. Так предрешено.