Его строптивая любовь (СИ)

— Здорово! Спасибо вам большое! — от души поблагодарила я и, пообещав непременно забежать позднее, ушла в библиотеку, где продолжила знакомство с историей древней войны.

Я немного адаптировалась к сложному тексту и уже читала побыстрее, потому к завтраку осилила варианты одной и той же истории почти от всех рас, кроме одной — стихийных драконов. Она шла последней. Безумно хотелось разобраться и с ней, но данное поварихам обещание не сдержать не могла, потому сделала перерыв, обдумывая прочитанное уже за столом. А подумать было о чём, ведь все расы сваливали вину на кого угодно, только не на себя, и, что удивительно, далеко не все обвиняли стихийных драконов.

Уловив аромат яблока с корицей, я наплевала на историю и уделила время самому идеальному завтраку, который только мог существовать. Щедрые поварихи положили мне на тарелку не два, а целых четыре фаршированных блина, и я была намерена расправиться с ними даже под угрозой смертельного обжорства.

— Изумительно, — поблагодарила дам, улыбаясь во всё лицо. — Это самые вкусные блинчики в мире! Во всех мирах! — уточнила, прижав руку к сердцу.

— Приходи в любое время, блины жарить быстро и просто, можем готовить тебе отдельно, — умилившись мне, словно младенцу, слопавшему первую в своей жизни ложку кабачкового пюре, пригласила одна из поваров академии и подмигнула, добавив тихо–тихо: — Миа.

«Миа?» — заверещал внутренний голос.

Кивнула доброй женщине и на прямых ногах вышла во двор.

Если бы она не подмигнула, я бы подумала, что моё истинное имя указано в тех самых списках любимых блюд, что им предоставляет Академия. Но она точно знала обо мне куда больше и хотела, чтобы я это поняла. И подошла к ней, когда из столовой испарится последний посетитель.

Решила далеко не уходить, но и не сводить себя с ума размышлениями «а что бы это значило?», потому уселась на ближайшей лавочке, уткнувшись в книгу, с которой не расставалась.

Стихийные драконы видели историю в другом контексте и вины своей за случившееся не признавали, более того, обвиняли расы в начале войны, утверждая, что развязали её не они. Далее шли многочисленные подтверждения в защиту этой теории от создателя книги — королевской типографии.

Я верно уловила особенность данного издания. Истории рас были размещены в определённом порядке: от обвиняющих драконов теорий до целиком оправдывающих их действия, что наводило на определённые мысли. Ещё на Земле я слышала фразу «историю пишут победители», а люди — везде люди, даже если они — драконы. Правительство Эрмида ничем не отличалось от земных политиков в данном отношении и обелило стихийных драконов с чувством, с толком, с расстановкой.

«Но Рагнар признал вину стихийных драконов перед огненными тёмными», — напомнила себе.