5
0Точнее, одно–единственное основное чувство — голода!
«С кем ты общаешься?» — проговорила настойчиво. Дурит мне здесь голову, строит из себя самого больного в мире. Вот уж действительно Карлсон, только вместо конфет с вареньем любит мясо с кровью.
«С другими стихиями, с Тьмой, с академией», — перечислил Огонёк так быстро, словно давно подготовил ответ. — «А теперь давай пойдём есть!»
«С Цитаделью драконов тоже?» — уточнила, вспомнив, как меня накрыло волной боли, когда проходила мимо неё. Сейчас подумалось, что это были чувства Огонёчка, не мои.
У меня было несколько аргументов в пользу этой теории:
Первый: академия — тоже живое строение, однако я не чувствую её эмоций и желаний даже в прямом контакте.
Второй: слишком явное желание Огонька закруглить тему его загадочных собеседников.
Третий: одно из недавних заявлений живой стихии. Он тогда сказал, что ему запретили объяснять мне причину недоверчивого отношения академии, и реально молчал. Притом казался испуганным. А кто может напугать живую стихию? Лишь кто–то обладающий властью и знанием, как причинить боль или даже уничтожить моего милого зайчика–огонёчка.
Нарисовались несколько вариантов, один другого интереснее. Возможно, они были далеки от правды, но пока со счетов я их не сбрасывала, присмотрюсь, поищу информацию дополнительную, обмозгую на свежую голову.
«Верно», — подтвердил Огонёк. — «С Цитаделью и Академией я давно знаком. Особенно с Цитаделью».
Я закончила плести косы, поднялась и покусала губы, размышляя, продолжить беседу на болезненную для стихии тему или нет. Желудок всячески намекал, что пора его кормить и время дорого — пока нет наплыва студентов в столовой готовят мало, нам может не хватить, так что я направилась туда, всё же озвучивая вопрос.
«Огонёчек, милый, ты хочешь сказать, что Цитадель — это твой дом? Потому ты так остро реагируешь на любое её упоминание?»
Ответом мне была тишина.
Я успела дойти до столовой, позавтракать в одиночестве (ура!), выпросить несколько сосисок для огненного троглодита, прогуляться по парку, как вдруг мне решили открыться.
«Я родился не в Цитадели, как ты подумала, и даже не в одном с ней мире, но вырос именно там. Поэтому можно сказать, что Цитадель — мой дом. В некотором смысле. Я понимаю, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе больше, но пойми, Миа, я не имею морального права раскрывать тебе все карты по щелчку. Есть знания, к которым следует подготовиться. Твоя задача — учиться, взрослеть, наращивать броню. Не обижайся, пожалуйста. Я действую в твоих интересах», — закончил Огонёк, вновь скрываясь в «раковине», будто улитка.
Мне хватило нескольких мгновений, чтобы обдумать его слова. Они не вызвали сопротивления, Огонь был прав.
