Его любимая грешница

– Вот ты и попалась, маленькая дрянь, – шипит толстяк, радостно потирая руки, а потом наклоняется, чтобы схватить меня за волосы и потащить в сторону кровати. Я кричу, вырываюсь, пытаюсь отодрать его руку, но он зашвыривает меня на постель и начинает забираться следом.

И тут я неожиданно нащупываю под собой что-то твердое. Быстро хватаю – у меня в руке оказывается огромный металлический дилдо, – и бью куда попало, даже не успевая ничего сообразить. В следующее мгновение вижу, как почти взобравшийся на меня толстяк закатывает глаза и медленно – как во сне, – и почти бесшумно падает на пол...

О боже! Я что, убила его?!

Вскакиваю с постели и пытаюсь понять, куда именно пришелся удар. Кажется, по затылку. Это же хорошо? В висок было бы хуже?

Он живой или нет?! Твою мать!

Если он живой и сейчас очнется – мне пизда.

Если он умер – мне вдвойне пизда: я сяду в тюрьму за убийство.

Меня охватывает паника, и я бросаюсь к двери приват-комнаты, принимаясь колотить в нее изо всех сил и кричать, надрывая голос:

– Выпустите меня! Откройте дверь! Я здесь! Пожалуйста!

Каждое мгновение длится гребанную вечность, и мне уже начинает казаться, что я никогда, никогда не выберусь из этой приват-комнаты с ужасной неоновой подсветкой, останусь здесь навсегда – с трупом своего неудавшегося насильника... Ведь чем больше времени проходит – тем сильнее я убеждаю себя в том, что он действительно умер. Как же сильно я долбанула его по башке тем огромным фаллоимитатором! Даже взглянуть боюсь на его тело: вдруг под головой уже собралась лужица багровой крови?!

Проходит, наверное, несколько минут, прежде чем я окончательно срываю голос, сбиваю кулаки и костяшки пальцев и совершенно теряю веру в то, что меня отсюда выпустят до конца смены. В приступе отчаяния я поворачиваюсь спиной к двери и просто сползаю лопатками по гладкой поверхности, садясь на холодный пол прямо так, в своем дурацком розовом купальнике. Обхватываю голову ладонями и сотрясаюсь от рыданий.

Время тянется бесконечно долго, а потом откуда-то вдруг раздается какое-то шевеление и тяжелый стон. В панике я вскакиваю на ноги, сразу же понимая, что это толстяк, которого я ебнула по башке. За кроватью его было не видно, но он, кажется, жив и даже начинает приходить в себя...

С одной стороны, конечно, это хорошо – что он не умер. Садиться в тюрьму за убийство, пусть и непреднамеренное, мне совсем не хочется. Вряд ли меня оправдали бы за самооборону, учитывая место, где все это произошло.

Но с другой стороны... Если он окончательно придет в себя и встанет на ноги – мне пизда, потому что я не смогу справиться с ним снова. В прошлый раз мне просто повезло... К тому же, после полученной травмы ублюдок наверняка будет просто в ярости, и это придаст ему сил расправиться со мной.