Замуж за босса

Очень приятные люди оказались, и время мы провели отлично, если б не одно «но» — я все время испытывала дискомфорт и стыд за наше вранье. Хотя нет, вру, не все время. Евгений Витальевич делал возможное и невозможное, дабы расслабить меня, и я ненадолго поддалась — поверила в возможное счастье. Даже позволила ему изображать влюбленного жениха, к тому же будущего папочку.

Но стоило покинуть загородный дом, в душе вновь проклюнулись и расцвели буйным цветом противоречивые сомнения: вряд ли из нашей авантюры может выйти нечто путевое.

Все изменилось, когда я вышла на работу.

Меня резко урезали в правах. Уменьшили обязанности, якобы переведя на легкий труд, ограничили доступ к важной документации. Теперь я занималась, грубо говоря, секретарской работой. Да и то весьма упрощенной. Кофе носила второй день, да на звонки отвечала.

В душе с каждым часом на рабочем месте становилось все противнее. Неужели он по-прежнему мне не доверяет? Сомневается? И главное — ничего не объясняет!

Ведет себя при том так, будто ничего не изменилось. И это бесит. Потому что я не слепая! Я подмечаю всё, каждую недосказанность, каждый уход от прямых вопросов, и даже эти взгляды виноватые в сторону.

И наконец, происходит момент откровения! Перед самым обедом в среду в кабинет входит молодой мужчина с бумагами и прямиком направляется к двери шефа. Торможу его холодным:

— Стоять! Вы куда?

— К шефу, конечно, — смотрит на меня как на дуру и выскочку.

— Новенький? Считаете, что можете вот так запросто к гендиру проходить?

— Разумеется, я же его помощник, — заявляет парень высокомерно.

Сердце обрывается и падает, дыхание останавливается.

— Что здесь… — из кабинета выглядывает Шоргин, видит нас и ругается сквозь зубы. — Дима, какого хрена? Я же сказал… Саша, стой!

Но меня уже нет. Лечу со всех ног по лестнице вниз.

Вот, значит, как! Пока меня не было, он-таки сделал это — нашел замену. Не девчонку — парня, но какое это имеет значение? Решил не увольнять меня, а якобы на легкий труд перевести? Ага. Думает, я буду это терпеть? Да я лучше уволюсь!

Замираю на пролете между ступенями.

Уволюсь? Хватит ли у меня решимости? Смогу ли потом написать заявление? Вряд ли.

Так. Директору Шоргину Е. В. от Майской А. В. Заявление. Прошу…

Слезы застилают глаза. Ручка дрожит… Кап. Одна слезинка срывается с ресниц и падает на бумагу. Всхлипываю и падаю лицом в сложенные руки, рыдаю. Ну почему его действия всегда так больно ранят? Он даже не понимает. И вроде бы прав. Мне нужна замена — скоро в декрет. Но мог бы посоветоваться хотя бы, а не делать все тайком.