6
0— Что вы, кстати, здесь делаете, Александра? Не помню, чтобы вызывал вас.
Я поднимаюсь и раздраженно шепчу под нос:
— Пить меньше надо, чтобы помнить всё.
Он прекрасно слышит моё бухтение и смотрит вопросительно, уже не просто интересуясь, а требуя ответа. А я разглядываю его слегка помятое лицо, пробившуюся щетину, темные круги под глазами, да и сами глаза, немного покрасневшие. Мне отчего-то становится его безумно жалко. — У вас голова не болит? Надо таблетку?
— Не отказался бы, — признается, потирая виски. Вот! Как я и думала! После такого количества алкоголя невозможно проснуться огурцом.
— Уже бегу, босс! — мне надо на минутку выйти и сбросить наваждение. Не то начну его в открытую жалеть, руки вон уже сами тянутся пригладить взлохмаченные волосы, погладить небритый подбородок…
Но он не дает сбежать. Хватает меня за запястье.
— Александра, не знаю, давно ли вы тут, надеюсь, я ничего обидного не говорил, или… неуместного?
Нет, Евгений Витальевич, вы просто перепутали меня с другой женщиной… с той, кем по-прежнему занято ваше сердце… и попутно разбили мое… а так ничего…
— Евгений Витальевич, все в порядке.
— Самолёт? — он хмурит брови, потом издает протяжный стон, закрывает глаза ладонями и ругается. В основном обзывает себя нехорошими словами. — Простите, Александра. Во сколько вылет?
Я добираюсь, наконец, до своего телефона, который положила рядом с кроватью перед тем, как самой на неё прилечь. Это было странно, спать в его постели, но сил терпеть просто не было. А вблизи шефа я улечься не рискнула, особенно зная о своей привычке любить его во сне.
— Оу! У нас всего два часа! Быстро приводите себя в порядок и едем!
Он нехотя уходит в ванную, а я на кухню, где нахожу в холодильнике апельсиновый сок и наливаю нам обоим. Ему еще и таблетки достаю.
— Спасибо, — благодарит, когда возвращается, и залпом выпивает напиток. А я подвисаю, глядя на произошедшую метаморфозу. Растрепанный и уставший босс исчез, оставляя собранного, причесанного и бодрого мужчину.
— Евгений Витальевич, а что случилось? Вы так быстро уезжаете.
— Саша, все плохо, не уверен, что хочу вас грузить своими проблемами. Вам в вашем состоянии вредны плохие новости.
Похоже, что-то связано с отцом. Но я не неженка какая-то. И уж хуже, чем ему, мне точно не будет. А я ведь чувствую, что даже сильный, несгибаемый Шоргин нуждается в поддержке.
— А все же?"
"Его сомнения разбиваются о мою решительность.
— У отца подтвердилась онкология. Надежды, что новообразование доброкачественное не оправдались. Мне нужно быть рядом с ними.
