И сливочного масла.
Она задумчиво посмотрела на меня.
— Двадцать лет доктора пытаются излечить меня от ревматизма. А ты хочешь сказать, будто береза и коровье масло меня исцелят. Хочешь сказать, они шарлатаны? Или ты обладаешь тайными знаниями?
— Что вы, я не настолько самонадеянна, чтобы говорить об исцелении. Ревматизм, как и подагру, нельзя вылечить, можно только подлечить, уж простите за прямоту.
— Продолжай. Обещаний я наслушалась вдосталь и устала от ложных надежд.
— Если верить тому, что я прочитала в матушкиных журналах, мазь может принести вам облегчение.
К слову, надо бы действительно послать кого-нибудь в лес, у меня оставалось немного той коры, что собирали для Петра, но зимой в ней куда меньше активных веществ.
— Правда, на вкус будет редкостная гадость, очень горько, никаким медом не перебить, — продолжала я, радуясь тому, что свекровь не торопится поднимать меня на смех.
— Да уж не горчее мышьяка, — фыркнула она.
— Мышьяк мне пробовать не доводилось, так что сказать не могу, — растерялась я.
— Вот и проверим. — Свекровь смерила меня внимательным взглядом. — Неужто сама будешь готовить?
— Сама. Но, если вы не доверяете моим рукам, я могла бы записать рецепт и передать… — Как же зовут экономку, свекровь упоминала? Вспомнила! — …Прасковье, она найдет кому поручить сбор и приготовление.
Княгиня надолго замолчала, испытывающе глядя на меня.
— Прасковье, конечно, скажи, не самой же тебе по лесу бегать. И с Жаном поговори насчет морсов. Но мазь сама сделай, коли не лень, и отвар тоже. Чтобы девки ничего не перепутали.
— Как скажете, маменька, — согласилась я. — Но там нечего путать. Почки и свежее масло положить в горшок слоями в палец, крышку замазать тестом и поставить в печь на сутки.
— Действительно, путать нечего. Что ж, если не поможет, то хотя бы вреда не будет.
Она снова погладила кота. Мотя прибавил громкости.
— Не буду больше тебя задерживать. — Свекровь подавила зевок. — Передай там, чтобы меня не беспокоили, пока не позову.
— Кота забрать? — спросила я.









