Хозяйка расцветающего поместья

— Льстец! — Я хихикнула. — Впрочем, в одном вы правы, я действительно веду себя невежливо. Добрый вечер, Родион.

Зайков был в перчатках, но этикет требовал снять перчатку, целуя ручку даме. Зайков потянул с руки мягкую лайку.

Я судорожно вздохнула, прижимая ладонь ко рту.

Открывшаяся под перчаткой кожа истаяла, обнажив сухожилия и мышцы, но через миг стали прозрачными и они, оставив кости пясти и пальцев.

Надо отдать должное Зайкову — он попытался удержать лицо. Даже при свече было видно, как он побелел, крупные капли пота проступили на лбу. Но он поднял голову, натянуто улыбнулся и потянул ко мне руку, желая завершить ритуальный жест.

Мне тоже следовало соблюдать этикет, поэтому я протянула ему дрожащую кисть, жалобно вскрикнула, когда ее коснулась костлявая — ледяная и влажная — рука. Зайков выпрямился с все той же наклеенной улыбкой. После поцелуя руки следовало поцеловать мужчину в ответ — в висок или в лоб, а лысого — в темечко. Я шагнула ближе и отпрянула с визгом, от которого Зайков подпрыгнул. Я отскочила к стене, завизжав во все горло.

Он шагнул ко мне.

— Настя?

— Не подходи! — проверещала я.

— Мертвый! Ты мертвый! Череп… — Я снова завопила, так что у самой горло заболело.

Зайков рванул другую перчатку, поднял перед собой руку, ошалело уставился на шевелящиеся кости пальцев. Потемневшие от пота кудри прилипли к лобной кости.

— Господи помилуй, — прошептала я. В последний момент вспомнила, что следует не перекреститься, а приложить ладонь к груди, рту и лбу. — Это кара! Кара за грехи! За ложь! Господи, и я грешна, не попусти… — Зайков качнулся было ко мне, и я опять завизжала: — Не подходи!

Он развернулся к окну, пытаясь разглядеть свое отражение в оконном стекле.

Споткнулся — чего никогда не случилось бы со светским щеголем. И заорал во всю глотку, когда по другую сторону стекла возникло лицо. Бело-синюшное, со вздутыми щеками, и развороченным виском, половину лица под которым заливала чересчур алая кровь.

Открылась дверь, в кабинет шагнул Стрельцов. Выдохнул:

— Господи помилуй!

Осенил себя священным жестом.

Взгляд Зайкова метнулся от него ко мне, снова приклеился к окну.

— Батюшка! — завизжала я. — Забирай его! Не меня! Не виноватая я! Это он!

Упырь повернул лицо от меня к Зайкову.

— Священника! Позовите священника! — вскрикнул тот.

Попытался выскочить из комнаты, но Стрельцов не сдвинулся с места, словно его к полу приколотили.

— Я ничего! — Голос Зайкова сорвался. — Ничего не было! Я ее пальцем не тронул! Клянусь!

— Не было? — истерично взвизгнула я. — И тайных свиданий не было?

— Не было, ты сама не хуже меня знаешь!

— А зачем ты тогда в мой дом полез?

— Клад… Клад искать! — Он бухнулся на колени.