Хозяйка расцветающего поместья

Пока ты не обкорнала их.

— Что значит «напоследок»? — возмутилась я. — Я еще сама ничего не решила, а ты уже все придумал!

Виктор продолжал вынимать шпильки из моих волос."

"— Не решила, так решишь. Как будто я тебя не знаю. Тут же бежишь повторять любую нелепицу, которую напечатают в модных журналах. Что эти платья, которые второй год из моды не выходят, — голову бы оборвать тому, кто это придумал! Теперь вот… — Он пропустил между пальцами прядь. — Настоящий шелк, и все срежешь.

— Волосы — не зубы, вырастут, — пожала плечами я.

Хотя, если начистоту, косу мне было жаль.

— Вырастут, только когда? Косу хотя бы не выбрасывай, когда эта дурацкая мода пройдет, может шиньон сделаешь. — Он усмехнулся. — А как Белкина-то обрадуется! Говорят, она всех дворовых девок остригла, чтобы себе прическу соорудить, а тут ты своими руками!

— Да хватит причитать, не собираюсь я ничего отрезать! — воскликнула я.

В глазах мужа заиграли смешинки, и до меня дошло.

— Ты это специально? Чтобы я назло не стала стричься?

Он расхохотался, но тут же, охнув, оборвал смех.

— Жаль, обезболить нечем.

— Иван Михайлович рекомендовал лауданум, но мне с утра нужна была трезвая голова.

Я кивнула.

— Расскажешь?

— Тебе в самом деле интересно?

— В самом деле. Почему тебя это удивляет?

Виктор хмыкнул, но комментировать не стал. Опустился в кресло. Я села у зеркала, взялась за гребень, чтобы вернуть прическу в нормальное состояние.

— Крашенинников заподозрил, что приказчик его обманывает, и попросил меня вместе проверить учетные книги.

— Хочешь, чтобы он возместил?

Муж покачал головой.

— Наверняка все уже промотал, да и не принято это.

Он поднялся, вынул у меня из рук гребень, потянул за плечо, заставляя подняться.

— И вообще, хватит обо всяких гадостях. Ты знаешь, что очень соблазнительна, когда так внимательно слушаешь?

Поцелуй оказался долгим и страстным, но от меня не ускользнуло, как на мгновение окаменело лицо Виктора, когда он вдохнул, выпрямляясь.

— Теперь знаю, — как можно мягче улыбнулась я. — Обещаю, когда твое ребро заживет, позову тебя в спальню и стану внимательно слушать. А пока лучше бы тебе отдохнуть.

— Ты удивишься, но любить тебя я собираюсь не ребрами.

— Даже боюсь подумать, чем именно, — фыркнула я. — Наверняка добродетельные жены и слов-то таких не знают.

Он снова засмеялся и снова замер, медленно выдыхая. Я погладила его по щеке, легко коснулась губ. Шепнула:

— Я не сомневаюсь в твоей мужественности.