2
0Пока я рассказывала о болезни, «море заморском», ее причинах и проявлениях, народ ахал и охал; когда я заговорила о том, как от нее защититься, — закивали, и большинство новых правил приняли спокойно. Но когда дело дошло до карантина, народ загудел.
— Нету такого закону, чтобы людей домой не пущать! — возмутился один из мужиков.
— Нету! — подхватили из толпы.
— Родню проведать — дело святое!
— Чего ради хребет гнуть, ежели ни денежку им не отнести, ни гостинчика?
— Вы, барыня, вольны в холодную посадить али своей ручкой поучить а то даже плетей задать за небрежение, — выступила вперед старшая над садовыми работницами.
— Грех, говорите? — начала закипать я. — А живую душу загубить — не грех? Вот ты, — я ткнула пальцем в старшую, — сходишь в деревню — мужа, да мать, да старших своих проведать. Даст бог, они все здоровы будут. К соседям заглянешь поболтать. А там, может, нечисть уже к кому прицепилась, она пять дней сил набирается, чтобы себя проявить. Тебя хлебом-солью встретят, как полагается, за стол усадят, там заразу и прихватишь.
Работники зашумели, заволновались. Я не останавливалась:
— А пока нечисть в вас силу набирает, чтобы себя проявить, Аннушка вон Еремея яблочком угостит.
Парень зарделся — он не первый день наматывал круги вокруг пригожей девчонки, а та, помня, что для приличия следует поломаться, привечать его не торопилась.
— Да не послушает меня и яблочко то не помоет. А бесам только того и надо. Еремей к своим пойдет в Гнилушки, им гостинчиков принесет — а потом и там люди начнут от заразы чернеть и в корчах биться перед смертью…"
"Вокруг работницы подались в стороны, будто женщина уже принесла инфекцию.
— Понимаете теперь, почему я запрещаю вам домой ходить? Не со зла, не потому, что блажь на меня нашла, как, бывает, на господ находит, — продолжала я.
