Хозяйка расцветающего поместья

— Такая красота! Буду носить!

— Настя, куда ты будешь носить их в деревне? В городе им самое место, наденешь, когда начнется сезон.

Я еще немного поворчала для приличия. И только когда мы отъехали достаточно далеко, заметила:

— Похоже, с утра ты ездил не на прогулку.

— Прогулялся, — улыбнулся он. — До почты. Сегодня письмо будет у Стрельцова. А там посмотрим, попробует ли кто-нибудь перехватить ценную посылку в город.

— Думаешь, клюнет? — Я невольно затаила дыхание, представив, как доктор попадется в ловушку.

— В усадьбу он больше не совался. Посмотрим, может, на эту провокацию поддастся.

Дела требовали внимания одно за другим — только успевай поворачиваться.

Колодец очистили в срок. Мужика, заработавшего синяк, я больше не видела — его сменил парень. «Осенью женится, — сказал про него новый старший. — Работник справный, силы много, пусть подзаработает: молодой семье каждая змейка в казну». На мой вопрос, что стало с побитым, скривился, дескать, ни с кем не посоветовавшись, хотел найденное утаить и всех под удар подставил — а ну как наниматель всю артель бы и уволил? А посоветовался бы, ему бы сказали, что мужику золото да драгоценные каменья пытаться продать — только беду на себя накликать, власти решат, что ворованное, и так насядут, что дышать невмочь станет.

Я сделала вид, будто не обратила внимания на оговорку про золото и драгоценные каменья, отметив про себя, что слухи все же пошли — чего мы и добивались.

Вода снова стала свежей и вкусной, «лучше, чем была», уверяла Марья и рассказывала всем, кто не успевал увернуться, какая умница барыня, вычитала в ученых книжках, как испорченный колодец снова сделать хорошим.

Первое время я каждый день ездила верхом из одного дома в другой.

Звездочка, исправно носила меня туда и обратно, больше не пугаясь — возможно, просто потому, что пугаться теперь было нечего или некого. Но все же с непривычки я уставала от этих поездок и, когда в доме снова появилась чистая вода, вернулась к себе, благо свекровь чувствовала себя совсем хорошо и больше не нуждалась в моей постоянной заботе.

«Настенька, я словно помолодела на десяток лет, — сказала как-то она. — Столько сил откуда-то взялось, наконец-то можно хозяйством заняться как следует», — и я поняла, что не стоит ей мешать.

Теперь уже Виктор, перебравшись в Ольховку, каждое утро ездил к себе — проведать мать и проконтролировать, как идут дела в имении. В конюшне теперь стояли три лошади — моя, то есть Настенькина сивка, Звездочка, подарок мужа, и его Серко. Петр, которому явно прибавилось забот, радовался, что дела в усадьбе пошли на лад.

Он посватался к Дуне по всем правилам и получил отказ. Однако это не расстроило ни его, ни Дуняшу. «Так надо, касаточка, — объяснила мне Марья.