Хозяйка расцветающего поместья

— Что там такое?

Всклокоченный мужик в распахнутом армяке вцепился в кованую ограду, заорал во всю глотку:

— Дозвольте в ноги пасть! Не оставьте благодатью своею!

— Пойду узнаю, что ему от вас нужно. — Я осторожно высвободила локоть, но княгиня опять подхватила меня под руку.

— Не одна ты тут любопытная. Может быть, он к тебе прибежал.

— Барыня! — Он стащил с головы шапку, снова вцепился в ограду, пытаясь просунуть голову между прутьями. — Матушка, помогите! Акулька моя…

— Что случилось? — подобралась я.

— Так преставилась давеча. Завтра хоронить понесут.

— Он продолжал голосить: — А я как же? Хозяйство? В хозяйстве без бабы никак! Сделайте божеску милость, оживите ее, как Митьку да Савелия оживили!

— Я не могу… — начала было я.

— Я заплачу! — затараторил он. — Телушку дам. Акулька, она по хозяйству справная. Дочек нам господь не дал, одни парни, они с хозяйством не управятся. Надо новую бабу искать, а когда? Пахать, да потом сеять, да косить, только успевай! Да и свадьба — немалый расход.

— Да ты никак рехнулся, мужик! — Сторож попытался отпихнуть его от ограды.

— Акульку твою еще вчера в гроб положили. Где это видано, чтобы обратно вставали!

— Это ты рехнулся, — огрызнулся проситель. — Вся округа только о том и твердит, как Митька в колодце задохся, а барыня его поцелуем оживила!

— Настя, о чем он? — полюбопытствовала свекровь."

"— Ох, маменька… — вздохнула я, не зная, как объяснить.

Как же быстро разлетаются слухи! И каждый перескажет по-своему, добавит свое… И вот уже просьба оживить мертвую. Что дальше — начнут выкапывать покойников из земли?

— Княгинюшка, милая! Пяток курей добавлю.

Рука-то у нее хоть и тяжелая была, да все своя баба, привычная. Другую-то пока еще найдешь!

— Я никого не оживляла. — Сочувствие, которое поначалу проснулось во мне, улетучилось. — И Митька, и Савелий были живы, просто один дыма надышался, другой ядовитых газов… смрада ядовитого, и я им только помогла задышать.

— Поцелуем? — едва слышно вставила свекровь.

— Да какое там! — возмутилась я. — Князь рядом стоял, позволил бы он своей жене мужиков целовать!

— Так все ж говорят…

— Говорят, в Ильмени курей доят, а петухи несутся, — проворчал сторож.

— Ступай себе, болезный.

— Я не умею оживлять людей, — уже мягче сказала я. — Господь жизнь дает, он ее и забирает. Пришел, значит, срок твоей Акулине.

Мужик зло махнул рукой, нахлобучил на голову шапку и побрел прочь. Шарахнулся, когда из-за деревьев вылетел всадник. Сторож, видимо, узнал его, потому что распахнул ворота, не дожидаясь просьбы. Всадник осадил коня, спешился, кланяясь нам, и я узнала одного из сторожей моей усадьбы.