Дом ангелов

Стайка девчонок порскнула за угол, на ходу засовывая украденные вещи в трусы. Одна из них, прежде чем скрыться, задрала футболку и, издеваясь, показала грудь.

— Сиди здесь, жди меня, — приказала Изольда.

Он увидел, как в глазах ее мелькнул с быстротой фотовспышки кровожадный огонек. Скинув туфли, босиком она выдала впечатляющий спринт. Она рассекала толпу, бесцеремонно толкая прохожих. Десять минут спустя вернулась, запыхавшаяся, красная, массируя пальцы; в левой руке она держала свой мобильник, а карманы были набиты всевозможными вещами — кольцами, часами, кошельками, которые она отдала хозяину кафе.

— Как вам удалось? — восхищенно спросил Антонен.

— Я убедила их вернуть то, что принадлежит мне. И то, что они стащили у других, тоже. Я объяснила им, какой ущерб они нанесли тем, кого обокрали. Они поняли и всё вернули. Я хотела, чтобы они извинились, но на это их не хватило.

Она лучезарно улыбнулась, гордая победой пути истинного. Четверть часа спустя, пересекая сквер Людовика XVI, они наткнулись на компанию цыган, по большей части детей, склонившихся над одной из своих товарок, судя по всему, больной. Завидев издали высокую фигуру Изольды, они с криками кинулись наутек, в том числе и больная. Антонен успел заметить на лице маленькой воровки огромный синяк. Изольда невозмутимо наблюдала за сценой свысока. Средний палец ее правой руки был поднят вверх в направлении разбегающейся детворы. Она издевалась им вслед! Невозможно, это не укладывалось у него в голове. Видя, как он удивлен, она еще поддела его:

— Есть один радикальный способ прекратить кражи мобильников.

— Вмонтировать в каждый аппарат взрывное устройство с детонатором. Если телефон украли — набираешь код, и раздается взрыв. В лучшем случае вору оторвет руки, в худшем снесет лицо, ухо и вышибет мозги. Это принцип противопехотных мин.

— Это чудовищно, вы так не думаете!

— Я так думаю, но это шутка, дурачок.

Наступило Рождество, и с ним пришла радостная весть. Уже полтора года, как на Антонена снизошло «откровение», а он все еще ничего не совершил. Развешенные на стенах бумажные фонарики создавали иллюзию праздника. Изольда купила огромную елку, которую Антонен и все остальные украшали целый день. Гвоздик даже вырезал на скорую руку фигурки святых из дерева. Но Изольда, стараясь не задеть чувства людей других вероисповеданий — мусульман, буддистов, сикхов, — свела к минимуму религиозный аспект церемонии. Она сказала, что отправится к полуночной мессе со всеми желающими, но праздник будет посвящен детству и детям, дремлющим в каждом из нас. Вырядившиеся призраками бомжи подняли большой шум и смешно отплясывали вокруг елки что-то вроде джиги.