Дом ангелов

В панике Антонен схватил поводок, сбежал вниз по лестнице, поднял еще теплого пса и, крадучись, покинул дом, чтобы отнести трупик на улицу Этьен-Марсель, где было более людно. Дождь смоет растекшуюся кровь. Грохот мусоровозов, проезжавших в этот час и перемалывавших гигантскими челюстями отходы, заглушал все другие шумы. Антонен выбрал место потемнее, неподалеку от Пост-дю-Лувр, на углу улицы Эрольд, где не горели два фонаря. Воспользовавшись затишьем в уличном движении, он украдкой положил тельце на мостовую, не отцепляя поводка, и спрятался в подворотне. Ждать пришлось не больше минуты. «Вольво»-кабриолет, мчавшийся от площади Виктуар, переехал собаку, не остановившись. Антонен выскочил из тени и закричал:

— Собака, моя собака, мою собаку задавили, на помощь…

Заплакать ему не удавалось, но он нашел нужный тон, а это главное. Капли дождя на его лице могли сойти за слезы. Мужчина и женщина под зонтом подошли к нему и, увидев мертвую собаку, возмутились.

— Ах, мерзавцы! Вы не запомнили номер?

— Нет, фонари не горят, как нарочно, именно здесь.

Он сумел подавиться рыданием. Пара смотрела на него с сочувствием, мужчина положил ему руку на плечо, и от этого тяжелого теплого прикосновения немного полегчало. Он сочинил вполне складный рассказ и обкатал его на этих прохожих, чтобы потом изложить Монике. Пес, настоящий мужчина, учуял молодую сучку на другой стороне улицы и кинулся за ней, вырвав у него из рук поводок. О, это его вина, он никогда себе не простит. Секунда невнимания оказалась роковой. Они поверили ему без тени сомнения и принялись утешать. Нет, он не должен винить во всем себя. Они оставили ему номер телефона на случай, если понадобятся свидетели.

Он ушел, держа мокрого пса на вытянутых руках, словно герой фильма. Капитан Крюк был маленький и весил не больше сумочки. Он дозвонился Монике в Швейцарию и срывающимся голосом рассказал ей о случившемся. Ему удалось даже всхлипнуть. Она решила, что это шутка, и, ничего не ответив, повесила трубку. Назавтра вечером она пришла за телом. Антонен завернул его в фольгу и положил в туалете. Жаль, что от пса начало попахивать, ведь именно теперь он был олимпийски спокоен. Вот таких животных он любил — смирных и тихих. И морда в покое, и хвост, и все остальное. Раздавленный Капитан Крюк был не лишен благородства. Колеса переехали его живот, и внутренности вывалились наружу. Он завернул их отдельно. Моника почти ничего не говорила, голос ее срывался от горя и потрясения.

— Я доверила тебе моего Капитана Крюка — и через два дня он мертв.

— Это могло случиться и при тебе… я ведь все уже рассказал. Ты знаешь, какой он был… неугомонный. Сорвался с поводка, я ничего не мог поделать.