3
0На самом же деле, он был главным врачом детского центра, и, несмотря на свой возраст (на вид ему было не больше тридцати пяти), имел две научные степени. Его лекции были яркие и эмоциональные, и, кажется, все были просто очарованы его обаятельностью. Естественно, вопросов было много! И я старалась ничего не пропустить, даже, если уже знала некоторые нововведения.
Так получилось, что Герман Алексеевич предложил выпить кофе, а заодно и обсудить вопросы, на которые я хотела бы получить ответы. Потом было приглашение посетить его детский центр, который занимался изучением детских вирусных инфекций и разработкой эффективных методов лечения. У них была даже своя лаборатория! Естественно мне это было интересно! Тем более что наше общение не выходило за рамки профессионального.
Дима звонил каждый день. Мы рассказывали друг другу, как прошел день, и стали еще ближе, невзирая на расстояние, которое было между нами.
Оставались последние выходные, получение сертификата об обучении в понедельник, и домой.
В субботу утром позвонил Герман Алексеевич и предложил посетить выставку начинающих художников. Он заметил рисунок на моем телефоне, и заинтересовался им. Я рассказала об Алёнке. И, наверное, поэтому он решил, что мне будет интересно самой посмотреть работы самых юных талантов.
Да, мне понравилось! Мы зашли в кафе выпить кофе.
— Юля, а вы не думали переехать работать в Москву? — спросил Герман Алексеевич.
— Никогда не думала об этом.
— Подумайте. Все-таки здесь больше перспектив и возможностей, а с вашим пытливым умом и старательностью вы быстро пойдете вверх.
Честно говоря, мне нравилось просто работать с детьми, заботиться об их здоровье. А дети, они везде дети, и неважно, где ты живешь. О чем я и сообщила. Орехов расстроился.
— Жаль. Очень жаль. Я бы хотел, чтобы вы остались, чтобы взять вас в свой центр. Подумайте! Ведь разница в оплате за тот же труд достаточно велика!
— Благодарю, но я привыкла к тому, что есть.
— Не благодарите! И имейте в виду, что если передумаете, то я готов всегда вас принять.
Стало немного напрягать его повышенное внимание и настойчивость. И от вечерней прогулки я отказалась, чем очень его опять огорчила.
В понедельник он был сух и сдержан. И стало неуютно от этого. Неужели это из-за моего отказа? Но в конце работы он все-таки обратил на меня внимание.
— Юлия Станиславовна, мое предложение остается в силе. И если вы передумаете, дайте знать.
Об этом я забыла, стоило только самолету оторваться от земли.
— Вызывали, Александр Радомирович? — Андрей Милованов вошел в комнату своего отца, служащую ему рабочим кабинетом в загородном доме. Милованов старший сидел за столом, в кресле, в домашнем халате. Даже дома его не отвлекали, если он работал.
