3
0И я постепенно от подай-принеси начал разбираться во всей этой предпринимательской кухне. И сейчас Борис Тимурович являлся только владельцем, и числился генеральным директором, хотя по сути все висело на мне. Яна же на имеющиеся у нее сбережения открыла свой спа салон. И довольно быстро перестала полностью зависеть от отца. От меня она приняла только помощь на первоначальный взнос.
Вот тогда я и устроил первый допрос своей сестре. Слишком много несостыковок было в ее версии. Первая: Яна слишком ответственная, чтобы зачать ребенка в пьяном угаре.
— Ладно. Я не была пьяной! Я только притворялась!
— Яна, это не ответ! Это значит, что ты знаешь, кто отец ребенка!
— Какой же ты зануда, Вершинин! Я просто хотела с ним переспать! И все! А притвориться невменяемой самый легкий вариант! Да, я знаю, что ты сейчас скажешь! Но это ничего не меняет!
— Он имеет право знать!
— Он никакого права не имеет! Это вышло случайно! Слу-чай-но! Он не виноват. Виноваты производители латексных изделий! Такое бывает! Ребенка я рожу. И воспитаю сама!
— Зачем было говорить отцу, что ты предпочитаешь женщин?
— Зачем?! А затем, чтобы мой любимый папочка не выдал меня за кого-нибудь замуж, лишь бы скрыть мой «позор»!
— Он никогда бы этого не сделал.
— Ты слишком плохо его знаешь, — вздохнула Яна.
Вторая: если Яна хотела просто с кем-то «переспать», это значит, что он ей нравился. Тогда что произошло, что она отказалась афишировать этого человека? Об этом я так и спросил.
— Потому что он козел! Козел и кобель! — прозвучал ответ.
— И тебе это было известно, раз ты его «потащила» в спальню! — я не оправдывал мужика, просто хотел понять Яну.
— Дим, я думала, что у нас что-то получится. Но он предпочел мою подругу.
— С чего ты так решила?
— Я сама видела, как Златка сидела у него на коленях.
— На утро? А так ничего!
— Ты его не знаешь, — вздохнула Яна, посмотрев в окно.
Нет ничего страшнее женской ревности. Это я тогда понял. Больше на эту тему мы не разговаривали.
Потом родилась Алёнка. Яна никому не сказала, что у нее начались роды. Сама вызвала скорую, сама родила, сама привезла дочь в новую двухкомнатную квартиру. И сама поставила в графе «отец» прочерк.
Никогда не думала, что за такой короткий промежуток можно так привязаться к человеку, и испытать такое количество чувств, начиная от ужаса и страха, и заканчивая заботой и беспокойством. Но именно это со мной и произошло за каких-то несчастных две недели. Две недели! Таких американских горок эмоций я не переживала уже давно! Да что там говорить! Совсем не переживала! Чтобы одновременно хотелось убить и беречь! Именно так.
Ведь желание видеть, заботиться, оберегать — это первые признаки симпатии.
