1
0Просто надо решить, кто же на самом деле твои друзья.
Он снова повернулся к Четверым.
— Задайте им, — спокойно сказал он.
Его голос уже не был вял и невнятен. В нем была странная гармония. Ни один человек не смог бы устоять перед этим голосом.
Война засмеялась и выжидающе посмотрела на ЭТИХ.
Она снова засмеялась, но пулеметная дробь стихла, когда вперед выступила Язва и, дрожа, подняла руку.
Не бог весть какой меч был в ее руке, но это было лучшее, что можно соорудить из двух досок и куска веревки. Война уставилась на него.
Она выхватила свой клинок и подняла его кверху, и клинок зазвенел так, как звенит бокал, по краю которого провели пальцем.
Блеснула вспышка, когда мечи соприкоснулись.
Смерть и Адам смотрели друг на друга.
Послышалось жалобное звяканье.
— Не трогай его! — резко сказал Адам, не поворачивая головы.
ЭТИ уставились на меч, который замер на бетонной дорожке.
— Маленькие мальчики, — с отвращением пробормотала Язва. Рано или поздно каждому приходится выбирать, в чьей ты банде.
— Но… но… — запинаясь, произнес Брайан, — ее просто как будто затянуло в меч…
Воздух между Адамом и Смертью начал дрожать, словно в сильную жару.
Уэнслидейл поднял голову и взглянул в запавшие глаза Голода. Он поднял над головой то, что, при изрядном воображении, можно было счесть весами, сооруженными из обрывка той же веревки и пары прутьев. Потом он раскрутил их.
Голод протянул руку, защищаясь.
Снова блеснула вспышка, и пара серебряных весов, слабо звякнув, упала на дорожку.
— Не… трогай… их, — сказал Адам.
Загрязнение пыталось убежать, или, скорее, утечь, но Брайан сорвал с головы пучок травы, наспех связанный в круг, и швырнул его вслед. Этот пучок никак не мог полететь, но какая-то сила подхватила его, и он зажужжал, словно метательный диск.
В этот раз вспышка была тускло-красной и черной от жирного дыма. Она пахла горелым маслом.
С жестяным звяканьем почерневшая серебряная корона вывалилась из столба дыма и, прежде чем замереть, покружилась, словно оброненный грош.
И уже не нужно было говорить, что ее нельзя трогать. Она блестела так, как металл блестеть не должен.
— Куда они делись? — спросил Уэнсли.
ТУДА, ГДЕ ИМ МЕСТО. Адам и Смерть все так же смотрели друг другу в глаза. ТУДА, ГДЕ ОНИ БЫЛИ ВСЕГДА.
Ухмылка скелета была ужасна.
Послышался треск. Плащ Смерти разорвался в клочья, и развернулись огромные крылья. Крылья ангела. Но не из перьев. Это были крылья ночи, словно прорехи в ткани бытия, в которых только тьма и несколько далеких огоньков, которые могут быть звездами, а могут быть чем-то совсем другим.
НО Я НЕ ПОХОЖ НА НИХ. Я, АЗРАЭЛЬ, СОТВОРЕН, ЧТОБЫ БЫТЬ ТЕНЬЮ ТВОРЕНИЯ. МЕНЯ НЕВОЗМОЖНО УНИЧТОЖИТЬ. ИНАЧЕ ТЫ УНИЧТОЖИШЬ МИР.
Жар их взглядов ослабел. Адам почесал нос.
