1
0Может быть, ненамного дольше, принимая во внимание, что сегодня — день Армагеддона, но уж на несколько часов наверняка.
А для того чтобы продлить себе жизнь на эти несколько часов, ей нужно было просто не набирать тот номер, который она только что набрала и который числился в ее списке как дом мистера А. Дж. Колли (фамилию переврали в лучших традициях передаваемых в десятые руки списков для почтовых рассылок) в районе Мейфэр.
Но она его набрала. И подождала, пока он не позвонил четыре раза. И сказала:
— Вот фигня, опять автоответчик, — и уже опускала трубку.
И тут из трубки что-то вылезло. Что-то очень большое и очень злобное.
Оно было похоже на жирного короткого червя. Огромного жирного червя, состоящего из тысяч и тысяч крохотных жирных червей, и все они извивались и издавали один и тот же вопль. Миллионы крошечных ртов яростно открывались и закрывались, и каждый кричал одно:
Оно замолчало. Оно слепо качнулось взад-вперед, словно оценивая обстановку.
Потом оно распалось.
Оно распалось на тысячи тысяч извивающихся серых червей. Они потоком хлынули на ковер, на столы, на Лизу Морроу и девять ее сослуживцев, они хлынули в их рты, ноздри, легкие, они вгрызлись им в плоть, в мозг, в глаза и уши и внутренности, бешено размножаясь при этом, заполняя комнату, как смерч извивающейся плоти и слизи.
В этой бесформенной массе плоти открылось подобие огромного рта (с каждой из почти-губ тянулись какие-то мокрые и липкие пряди) и Хастур сказал:
— Вот что мне было нужно.
Ему пришлось провести полчаса в плену автоответчика, имея в качестве собеседника только сообщение Азирафеля, и это не улучшило ему настроения.
Равно и как то, что теперь придется объяснять Преисподней, почему он не вернулся полчаса назад и, главное, почему с ним нет Кроули.
В аду и так полно неудачников.
С другой, хорошей, стороны, он, по крайней мере, знал, что говорится в сообщении Азирафеля. И этим он мог заплатить за то, чтобы его существование не прекратилось.
В любом случае, продолжал он свои размышления, если ему придется испытать на себе возможный гнев Повелителя Тьмы, то по крайней мере не на пустой желудок.
Комната заполнилась густым сернистым дымом. Когда он рассеялся, Хастур уже исчез. В комнате не осталось ничего: только десять чисто обглоданных скелетов, несколько лужиц расплавившегося пластика и кое-где блестящие железки, которые когда-то могли быть деталями телефона. Намного лучше было бы стать медсестрой в зубном кабинете.
Однако нет худа без добра, и все это доказывает лишь то, что в самом Зле таится семя его уничтожения.
