Дядя самых честных правил 5

— Не чеши глаз, — хлопнул я ладонью по столу, — вообще до лица не дотрагивайся.

Пётр скривился, но указание выполнил.

— Как будто огнём прижгли, — пожаловался он.

— Вот и посиди тихо, не отвлекай меня.

Пока я накладывал на хрустальные шарики Знаки, Бобров активно скучал. Ёрзал, крутился, морщился, корчил скорбные рожи и горестно вздыхал. Под конец он задремал, уронив голову на грудь и посапывая носом.

В процессе работы я запорол штук семь шариков. Одни оказались с внутренним дефектом и лопнули прямо у меня в руках, на других отслаивались эфирные нити, третьи я испортил сам, неверно наложив Знаки.

Но в конце концов всё получилось, как и задумывалось.

— Так, спящий красавец, иди умойся и бегом обратно.

Минут через десять он вернулся и сел напротив, посвежевший и бодрый.

— Соберись. Ты должен сосредоточиться и говорить мне всё, что видишь. Держи.

Я протянул ему хрустальный глаз — с радужкой и зрачком, практически как настоящий. Бобров покрутил его в пальцах, разглядывая со всех сторон. Тяжело вздохнул, будто я заставлял его совершать подвиг, и вставил магический протез в глазницу.

Бобров часто заморгал.

Потом зажмурил здоровый глаз, уставившись на меня искусственным.

— А так и должно быть?

— Что именно? Ты говори, я же не знаю, что ты видишь. На себе попробовать не мог, уж извини.

— Да всё такое… Ну, странно цветное. То есть ты весь такой красный, по краям зелёный. А стены и всё остальное скорее серое. Вот, рука у меня тоже красная. И жилы под кожей видно.

— Та-а-ак. Это ты видишь тепло. Проведи пальцем по виску, чтобы поменять спектр.

Подняв руку, Бобров недоверчиво провёл пальцами снизу вверх.

Он тронул пальцами висок ещё раз.

— Теперь всё какое-то… ммм… фиолетовое…

Опыт Боброву понравился, и он продолжал «крутить» спектр.

— О! А теперь серое. Ух ты, я тебя будто насквозь вижу! — Он подался вперёд, разглядывая меня одним глазом. — Кости вижу, сердце бьётся.

— Отлично. Потом поиграешься с настройкой, иди сюда.

Я подозвал его к окну.

— Настрой, чтобы нормально видеть.

— Там сосна на опушке. Сколько шишек на ветках?

Бобров прикрыл здоровый глаз, наклонил голову к плечу и беззвучно зашевелил губами.

— Десять. То есть двенадцать. Ничего себе! Это я лучше, чем в подзорную трубу, вижу! Ну ты… Ты… Волшебник, Костя!

Улыбнувшись, я похлопал его по плечу.

— Так и задумывалось. А теперь, зови Марью Алексевну. Будем приживлять мышцы.

— Не-е-ет… — Бобров застонал и закрыл лицо ладонями. — Может, так оставить? Хорошо же вижу.

— Давай, давай, надо всё доделать как положено.

Операция прошла сложно. Марья Алексевна смогла приживить ткани на место не с первого раза. Я ассистировал ей — вытирал выступившую кровь, держал веки, чистил паразитные выбросы силы.