Дядя самых честных правил 5

Ёшки-матрёшки, у меня получилось! Девушка шла, сама, поддерживаемая мной только для равновесия, которое не могла держать самостоятельно.

— Садитесь, Тамара Георгиевна.

После короткой «прогулки» лоб княжны был покрыт потом, а руки дрожали от напряжения. «Приземлив» девушку, я отпустил её ладони.

Она закричала. Вцепилась мне в рукав, притянула к себе и обняла.

— Константин Платонович… — Я почувствовал влагу у себя на шее — слёзы прижавшейся ко мне княжны. — Вы волшебник. Вы, вы… чудотворец!

Марья Алексевна, стоявшая за спиной девушки, широко улыбалась и показала мне кулак с поднятым большим пальцем.

— А теперь, сударыня, — я высвободился из цепких девичьих рук, — необходимо снять «экзоскелет».

— Успокойтесь, Тамара Георгиевна. Он ваш и никуда от вас не денется.

— Мне надо провести диагностику и кое-что подрегулировать. Чуть позже вы снова в него облачитесь и начнёте тренироваться ходить самостоятельно.

Взяв себя в руки, княжна откинулась на кровати.

— Снимайте, — она прикрыла глаза, — потерплю. Всё равно через пару дней уеду домой, и никто не будет мне указывать, что делать.

— Вот ещё, — вмешалась Марья Алексевна, — домой.

Ты, Тамарочка, останешься здесь на два месяца.

— Минимум, моя дорогая. Пока я полностью не буду уверена в твоём здоровье, ты будешь сидеть здесь.

— Или ты хочешь свалиться через пару недель без шанса на восстановление? — Марья Алексевна похлопала её по руке. — Не надо волноваться, всё будет хорошо, если ты будешь пай-девочкой и выполнишь все мои требования.

Сняв «экзоскелет» с княжны, я оставил её с Марьей Алексевной. Два месяца — отличный срок не только для наблюдения за здоровьем девушки, но и возможность для меня проследить за работой механизма и выявить недостатки.

Да и, честно говоря, рядом с Марьей Алексевной характер княжны порядочно улучшился, так что её компания стала даже приятной. Пусть живёт, мне не жалко.

Магия моего Таланта не желала просыпаться. Лукиан регулярно устраивал осмотры, вглядывался в радужку глаз, ощупывал пальцами череп и сканировал меня взглядом. И каждый раз беззаботно махал рукой:

— Всё нормально, вернётся, как будет срок.

— Не знаю. Может, и завтра, может, через год. Магия — дело тонкое, Урусов.

Когда прошёл месяц, я плюнул и решил для себя жить, будто никакого Таланта и не было. Тем более сделал шикарное открытие: эфирные накопители Бернулли позволяли проделывать некоторые удивительные трюки. Оказалось, что можно хранить не голый эфир, а целые сформированные Знаки. Пусть я не сумею кинуть «молот», зато могу соорудить его подобие из Знаков и сохранить в небольшом кубике хрусталя. Чем не выход? А там и до «молотомёта», возможно, додумаюсь, если ума хватит. Так что и без природной магии не пропаду.