Дети белой крови

Впрочем, для воинов Сообщества он был не Катиджаном Инанисом, а элементалем среднего уровня, не слишком высоким, тощим и невзрачным. Маска, созданная кланом Арма, держалась великолепно, но из-за этого было совсем уж непонятно, почему какой-то жалкий саламандр ведет себя, как свергнутый правитель: шагает с гордо поднятой головой и расправленными плечами, уверенно смотрит в глаза тем, кто вот-вот отнимет его жизнь. Его царское спокойствие раздражало и настораживало охранников, чувствовалось, что они с удовольствием разорвали бы его на части прямо сейчас, чтобы не рисковать, но они слишком боялись разгневать Сераписа.

Другие мятежники держались не так уверенно. Они жались друг к другу, сутулились, вжимали головы в плечи и старались не смотреть на мертвецов, оказывавшихся у них под ногами. Возможно, они и вовсе уже сломались бы, если бы не Катиджан. Его гордый взгляд не давал им падать перед Сераписом и молить о пощаде, напоминал, ради чего они вступили в борьбу.

Заключенных собрали на деревянном помосте и выстроили в ряд так, чтобы Катиджан стоял ближе всех к балкону с лидерами Сообщества. Родерик не видел никакого оружия казни, но он знал, что это и не нужно. Если Серапис захочет их убить, он найдет способ.

Серапис действительно поднялся с места и подошел к перилам балкона; Аурика и король зомби остались на своих местах.

– Добились своего? – со скучающим видом поинтересовался он, наблюдая за саламандрами. Скука, впрочем, была откровенно показной. Саламандры, испугавшиеся его, не интересовали Сераписа, он привык к тому, что его бояться. Его истинной целью оставался Катиджан, который по-прежнему смотрел на него, как на майского жука, проснувшегося посреди зимы. – Давно пора было сообразить, насколько тщетны и ничтожны ваши усилия. Болезнь – это наказание за ваши грехи тем, кто даже не был связан с вами. Теперь пришел ваш черед, и я хочу, чтобы остальные видели, что от вас осталось, чтобы ни в одну пустую голову больше не пришла мысль о сопротивлении!

Он откинул голову назад, словно желая увидеть лишенное солнца небо Сивиллы. Серапис открыл рот, и казалось, что он сейчас рассмеется. Однако звука не было – по крайней мере, не было смеха, зато было жужжание тысяч крыльев. Из распахнутого рта чудовища поднялось черное облако саранчи, зависшее над ним, как смерч. Это было величественное зрелище, давившее на всех – ведь все они понимали, что по силе Серапис равен стихии.

Однако этот завораживающий момент был бесцеремонно нарушен всего одним голосом, не слишком громким, искренне насмешливым, услышанном всеми, кто собрался на площади, – Катиджан Инанис был верен себе.

– Уау… впервые в жизни меня пытаются убить с помощью отрыжки.