Дети белой крови

А он просто бежал вперед, впервые за долгое время не как Хэллоуин и даже не Джон Доу, а как Иоанн Энтис.

Спасти Лизу от Вейовиса… Нет, спасти Хелену от искаженного яростью монстра! Какая разница? Нужно только спасти, нужно…

Черный конь взвился на дыбы, готовясь раздавить человеческого ребенка. Но вместо того, чтобы нанести удар, он, неожиданно для себя, грузно повалился на мостовую. Его тело, только что такое сильное и несокрушимое, было покрыто глубокими ранами, его шкура была почти полностью содрана, его ноги – сломаны. Вейовис не погиб, но за миг, который он упустил, кто-то выиграл битву с ним, и черный конь уже не мог подняться.

Его удивление длилось недолго – скоро он увидел, кто победил его. Странное создание… Тело человека – с неестественно изогнутыми ногами, измененными для недоступной людям скорости, с когтями на руках, а главное, истекающее кровью, но не красной, как у людей, а черной и от этого похожей на грязь. Она тонкими ручьями вырывалась изо рта и носа человека, из ушей и уголков его глаз, покрывая разводами его бледную кожу.

Глаза, смотревшие на Вейовиса, были двумя бездонными озерами черной крови. Он никогда еще не видел таких глаз.

Одной рукой Хэллоуин прижимал к себе перепуганную, рыдающую Лизу, а другой все еще сжимал осколки ампулы с кровью демона. У него не было времени на полноценный укол, и он просто раздавил ее. Осколки изрезали его кожу, черная кровь попала в раны, она оказалась внутри него и изменила его, и не важно, как.

Хэллоуин понимал, что это конец. Маркус был прав, нельзя бросать вызов самой природе, превращая себя в существо, которое не должно было появиться на свет. Он чувствовал, как кровь демона разрывает его изнутри – сильная и необходимая ему, но вместе с тем смертоносная для него самого. Он еще мог вернуться после использования крови василиска и Ариона, но не после этого, он пересек черту.

Но он ни о чем не жалел. Девочка в его руках была лучшей наградой. Если ему нужно было умереть, чтобы спасти ее, он сделал бы это снова и снова.

К нему подбежал Кирилл, перепуганный, дрожащий больше, чем его дочь. Он смотрел на брата с таким ужасом, что Хэллоуин невольно усмехнулся: надо же! Он думал, что не сможет внушить Кириллу большее отвращение, чем раньше. Но сейчас он был всем, что ненавидели универсалы, живым воплощением греха, и это сыграло свою роль.

Кирилл был так напуган, что не мог произнести ни слова, чувствовалась, что вся его сила воли ушла на то, чтобы приблизиться к брату. А Хэллоуин и вовсе не мог говорить: черная кровь заполняла рот, проливаясь на подбородок, горячая и горькая, совсем не похожая на человеческую кровь. Он просто передал Лизу отцу. Ради этого момента он и пришел сюда, вот что искупало все остальное.