Дети белой крови

Им следовало бы догадаться, что все не так просто – колдунья ее уровня не опустится до банального блефа, а значит, угроза действительно есть. Но гашадокуро уже был слишком зол, чтобы соображать здраво, а нуэ изначально не отличался умом.

– Умирать? Ты, верно, обезумела! Твоих сил осталось мало, ты сама скоро…

– А дело не во мне, – перебила его Диаманта. – Я как раз пыталась вас спасти. Он жалеть не будет.

Энергия Великих Кланов была совсем близко – прекрасно знакомая ей энергия. Диаманта узнала бы эту силу сразу, даже если бы не была близко знакома с ее обладателем.

Но после того, что они пережили в Строна Полар, она его, пожалуй, почувствовала бы и через границу кластерного мира.

Цезарь вышел из зарослей неспешно, будто он просто прогуливался и случайно свернул сюда. Он посмотрел на отчаянно сражающихся монстров так, как обычные люди смотрят на двух мопсов, запутавших поводки.

– Думаю, ты – добрый близнец, – зевнул он. – Всегда ведь говорят, что есть добрый и злой близнец. Эвридика не стала бы тянуть с казнью и пытаться вдолбить в их головы хоть немного мозгов. А в тебе есть что-то от матери Терезы: ты пытаешься спасти даже тех, кто этого не заслуживает.

– Кто-то из ваших? – предположил Артур, подходя ближе.

– Один из лучших, судя по уверенности?

– Один из худших, но именно это спасет нас.

Беззаботность Цезаря была показной, Диаманта чувствовала, как он собирает энергию для серьезного заклинания, очень сложного даже для мага его уровня. Если бы гашадокуро и нуэ сопротивлялись, он не смог бы подготовиться к чему-то столь грандиозному. Но то, что Диаманта обездвижила их, давало Цезарю необходимое время, и он это знал.

Межкластерные законы требовали, чтобы он попытался обезвредить монстров и доставить их живыми туда, где их будут честно судить.

Однако Цезаря никогда не интересовали законы, он делал то, что считал нужным, уверенно и беспощадно. Поэтому, должно быть, Эвридика и пригласила только его – хотя была и другая причина, о которой Диаманта никогда не забывала.

Она знала, что заклинание будет впечатляющим, и все равно то, что проделал Цезарь, шокировало ее. Он обернул огнем и небо, и землю – и соединил их. Небесное пламя потянулось к раскаленной лаве земли, а земля поднялась, чтобы встретить его.

Между двумя этими воплощениями огня, абсолютного и разрушительного, оказались пойманы гашадокуро и нуэ. Они словно замерли между молотом и наковальней – и молот раздавил их. Они были сильны, один из них – почти бессмертен. Но в этот миг Цезарь был даже не магом из Великого Клана, он был воплощенной стихией, которой невозможно противостоять.

Яркий свет и жар заклинания не повредили Диаманте и Артуру, но все равно обдали их волной горячего воздуха, заставляя отступить.