Дети белой крови

Вот саламандры, которых поймали вместе с ним, – они точно нормальные. Сначала они бросались на охрану, потом выкрикивали угрозы, после этого впали в отчаяние, а теперь собрались в круг и самозабвенно молились какому-то местному божеству, о котором Катиджан не имел ни малейшего понятия.

А колдун чувствовал себя так, будто застрял в бесконечно длинной очереди. Скучно? Да. Муторно? Да. Но не смертельно.

– До добра это тебя не доведет, – проворчал он своему отражению в грязном стекле. – Ты на самом деле не бессмертный.

Может, ему и следовало порыдать в уголке вместе с саламандрами, чтобы не слишком отличаться от них и не привлекать к себе лишнего внимания, да настроения не было.

Поэтому Катиджан просто прогуливался по их временной темнице, прикидывая, что делать дальше.

Он сразу понял, что их предали. Он почувствовал воинов Сообщества еще до того, как они напали, попытался увести саламандр из ловушки, но не успел, все выходы из подземного лабиринта оказались перекрыты. Он замешкался, разыскивая Керенсу и Родерика, и это не делало ему чести – любой воин клана Инанис знал, что спасать нужно в первую очередь себя, а потом, если нечего больше делать, вспоминать об остальных.

Он поплатился за свое неуместное геройство, когда его окружили вампиры. Катиджан уже готов был сорвать артефакт Арма и избавиться от обнаглевших кровопийц, когда с удивлением понял, что они не способны заглянуть за маску. Даже высшие нелюди, лидеры отрядов, не сомневались, что перед ними элементаль огня.

Тогда он и позволил им схватить себя. Катиджан видел, что пойманных саламандр не убивают, а уводят куда-то. Ему нужно было узнать, куда: если бы он отступил сейчас и покинул Сивиллу, его план бы сорвался, а ему слишком хотелось нанести ответный удар.

Так он и оказался в бывшем Дворце Единства, месте, где хранились камни. В Сивилле не было темниц, преступников попросту высылали за пределы кластера, элементали брезговали находиться в одном мире с «низшими существами». Сообщество никого высылать не собиралось, поэтому под темницы пришлось срочно переоборудовать подвальные помещения Дворца – залы, в которых раньше хранились немагические архивы.

Так что теперь, пока саламандры отчаянно шептали мольбы великим духам пламени, Катиджан изучал потрепанные после погрома книги и простукивал стены, надеясь найти тайный ход.

Хода не было, но после очередного стука ему неожиданно ответили.

– Вы так упорно стучите, что я уже впустил бы вас, но, боюсь, цепи не позволят.

Голос был мужской и немолодой. Катиджан не слышал его прежде, но это и не удивительно: он мало кого знал в Сивилле.

– Вас еще и на цепь посадили? – удивился Катиджан.