Дети белой крови

– Я должен! Ты, если хочешь, оставайся!

– Когда мамы и папы нет дома, Лена за старшую, а Лена сказала нам сидеть здесь! Она знала, как надо… Да и что ты можешь? Ты слышал тот грохот? Там пришло что-то такое, что убьет тебя одним ударом!

Хэллоуин все это понимал. Да, Хелена знала, что делала, и ему совсем не хотелось встречаться с тварью, способной на такой вой. Но часть его рвалась туда, вперед, шептала, что нужно только начать, а остальное придет само, что он не может отдать сестру чудовищу.

Тогда он не понял, что это. Лишь много лет спустя, овладев своими способностями, Хэллоуин осознал, что в тот день в нем впервые проснулась кровь предков – тех, что не принимали культ белой крови, были гордыми и непобедимыми охотниками.

Мальчишке, спрятавшемуся в подвале, было далеко до таких откровений, он просто не хотел больше чувствовать себя беспомощным. Хелена снова закричала, и для него это стало последней каплей. Он резким рывком освободил руку и бросился прочь из шкафа.

– Не уходи! – крикнул ему Кирилл, но убежище так и не покинул.

На втором этаже, где они прятались, сохранился порядок – похоже, чудовище так и не добралось сюда.

А вот на первом этаже царил хаос: дверь была разбита в щепки, мебель – разгромлена, на каменном полу остались глубокие борозды когтей. Но чудовище, пробравшись внутрь, не осталось здесь, как не осталась и Хелена, их голоса звучали снаружи.

Окончательно запутавшийся, сбитый с толку незнакомым ему страхом смерти, Хэллоуин выбежал из дома – и сразу увидел их.

Хелена едва успела добежать до середины сада, когда чудовище ее настигло. Это был жуткий уродец: силуэтом похожий на человека, но вместо кожи покрытый плотной шкурой, черно-коричневой, висящей на нем тяжелыми складками.

Его лицо было словно скошенным, лишенным любых выступов – никаких скул, надбровных дуг или носа, только пасть на пол-лица и два черных провала глаз. Его руки и ноги были нечеловечески длинными и завершались вытянутыми пальцами с кривыми когтями.

Он настиг убегавшую девушку, прыгнул на нее, прижал к земле, ударил этими когтями, на которые даже смотреть было страшно, а уж почувствовать… Изумрудная трава была залита красным. Спину Хелены покрывали глубокие раны, в которых проглядывало что-то белесое, и хотя девушка все еще была жива и даже не потеряла сознание, она больше не пыталась двигаться, как будто превратилась в тряпичную куклу, и Хэллоуин не мог понять, почему.

От ужаса мальчишка застыл на месте, не зная, что делать дальше. Все, что он видел, впитывалось в его память, прожигало ее, будто перечеркивало то, чему его учили раньше. Он вдруг понял, что такое Смерть, от которой его родные презрительно отмахивались и о которой с почтением говорил один лишь Маркус.