Даниил Галицкий

— Где Людомир? Жив он?

— Возле него дед Дубовик, — ответил Иванко.

Теодосий пошел под навес. Дед-лечец уже заново перевязал раны, приложил к ним мазь и сидел, подперев голову руками. При появлении Теодосия и Иванки дед засуетился: ему было приятно, что именно к нему обратились в таком большом деле. Значит, и он помогает воевать против ненавистных баронов. Теодосия он давно знал и удивлялся теперь, что тот, словно воевода, всеми распоряжался.

— Теперь Теодосий за старшего, как воевода, — прошептал ему сухощавый старичок.

— Знаю! — отмахнулся Дубовик.

— Что? Как? — тихо спросил Теодосий.

— Успокоился. Уже со мной говорил… Тяжелые раны… Глаза не будет — вытек, я выскоблил все, что осталось. Заживет… А в боку ребро раздроблено, да это не беда — засохнет. Одного боюсь: зверюги эти, видно, отравленными стрелами ударили Людомира.

— Отравленными?! — вспыхнул Иванко. — Погоди, поймаю тебя! — погрозился он в сторону крепости невидимому Бенедикту.

— Что, не выживет? — отвел Дубовика от толпы встревоженный Теодосий.

— Лекарства у меня хорошие, переборют недуг… Сегодня не скажу, подождать надо денек.

— Один день? — спросил Теодосий.

Лечец не уловил тревоги в словах Теодосия. Разве он знал, что сейчас творится у того в голове, разве он догадывался, какие думы гнетут вожака смердов?! Теодосий размышлял, скоро ли войско Бенедикта возвратится в Галич, удастся ли восставшим ворваться в крепость хотя бы ночью. Надо устроить засады на лесных дорогах, перерезать пути войску. Долго ли удастся продержаться? Теодосий думал сейчас об этом и волновался за Людомира.

Дед Дубовик спокойно ответил:

— Только один день, до завтрашнего вечера. Тогда видно будет.

— Перенести отсюда Людомира!

— Нет, нет, нет! — испугался Дубовик. — Переносить нельзя, пусть так и лежит, стрелы сюда не долетают. Пусть лежит спокойно. Как только пошевелим — умрет: стрелы-то отравленные…

И хотя разговаривали вполголоса, все, кто был под навесом, услыхали ответ Дубовика. Иванко наклонился к Людомиру и спросил:

— Ты слышишь нас, Людомир?

Людомир попытался поднять левую руку.

Людомир с большим трудом пошевелил губами. Теодосий заметил это и цыкнул на всех. В напряженной тишине, словно дыхание Легкого ветерка, услышали шепот Людомира:

— Не болит… Я встану… завтра… Я буду воевать.

Дед Дубовик склонился над раненым и полушепотом велел ему:

— Молчи! Молчи! Отрава в тебе, нельзя шевелиться.

Людомира оставили под навесом. Теодосий поставил пятерых парней, чтобы охраняли раненого и никого к нему не подпускали.

Утром, когда возле крепости собралось еще больше людей, чем вчера, Теодосий ходил с Иванкой от одной толпы к другой и подбадривал:

— Не бойтесь Бенедикта! Если будем все вместе, нам никто не страшен.