Даниил Галицкий

Он вдруг преобразился, и они услышали теплое, дружеское: «Живите!» Через мгновение Теодосий скрылся за дубами.

Растерянные Роксана и Иванко смотрели друг на друга так, словно и не было этого ужасного чернобородого привидения. Первым опомнился Иванко. Он крепко обнял и прижал к себе Роксану, долго смотрел в ее голубые прозрачные глаза — в них отражались радость и счастье. И тогда он впервые в жизни осмелился сам поцеловать девушку в губы. Роксана не оттолкнула его, не рассердилась, и от этого зашумело в голове. Иванко приник к груди Роксаны.

— Иванко! — погладила она его кудри. — Мне пора уже возвращаться. Смотри, как стало светло.

И они нехотя расстались.

Иванко спешил домой, а в ушах все звенели слова Теодосия. «Никому не говорить? Но хорошо ли это будет? Может, крамольников схватят, если сказать…» Иванко напряженно думал и ничего не мог придумать. Ему было трудно понять все это. О крамольниках он слыхал, но из-за чего они грызутся с князьями — не знал. «А может, отец знает?» С твердым намерением рассказать обо всем отцу он прибежал домой.

Мать встретила его во дворе и ничего не сказала. Еще ниже наклонилась над грядкой.

Отца Иванко застал в клети. Смеливец еще не вставал. От бессонницы болела голова; думал, хоть утром вздремнуть, с головой укрылся, чтобы не слышать, как суетится Татьяна, но сон так и не пришел. Вошел Иванко. Он осторожно открыл дверь, переступил порог и молча остановился у скамьи. Отец сурово воспитывал его, не признавал никаких возражений своей воле. И вообще непослушание детей он считал величайшим грехом, за который непокорных сынов и дочерей карают в аду. И Иванко рос, уважая отца. Ни разу не пошел он наперекор воле отца и относился к нему почтительно, учтиво.

Отец услыхал шаги Иванки, но не подал виду, что уже не спит. Иванко переступал с ноги на ногу, порывался сесть на скамью, но, вспомнив, что она скрипучая, удержался. Только теперь, дома, он почувствовал, как сильно устал.

— Это ты, Иванко? — послышался голос отца.

— Где же ты бродил? — спокойно спросил отец; Иванко не почувствовал гнева в его голосе.

— В лесу был, — ответил Иванко и понял, что сказал не то.

— А что же ты видел в лесу? — поднялся отец и сел на своем ложе.

— В лесу?.. Ничего… Деревья.

— Ты к деревьям ходил?

— Нет. Там… — И запнулся.

— Деревья? — добродушно улыбнулся отец.

Подбодренный этой улыбкой, Иванко торопливо выпалил:

Отец снова улыбнулся, отвернувшись к стене, чтобы Иванко не заметил улыбки. Но Иванко уже знал — отец в хорошем настроении — и рассказал ему все о приключении с Теодосием. Рассказывая, он незаметно посматривал на отца. А тот сидел, опустив голову, и задумчиво мял свою бороду, тер пальцем переносицу. Давно уже умолк Иванко, а Смеливец не отзывался. Беда за бедой валилась на его семью.