Даниил Галицкий

Благословение твое я с собой повезу, отцом посаженым ей буду.

Князь Даниил нежно целовал дочь. Поднял, ее голову, глянул в лицо и вздрогнул — на него смотрели большие, заплаканные глаза, как у Анны. Вот так же смотрела на него Анна, когда ее спросил Мстислав, пойдет ли она за Даниила.

— Идем, дочь моя, а то митрополит будет гневаться.

Она вытерла слезы и, взяв отца за руку, пошла из светлицы. На подворье стояли возки, готовились в дорогу всадники, Кирилл спросил, когда к нему подбежала Доброслава:

— Что, коза, простилась с отцом?

Опечаленная Доброслава кивнула головой и подошла к своему возку, наклонилась, будто ища что-то под натянутым шатром, а сама, упав на подушку, плакала.

Даниил с митрополитом подошел к возку и остановился.

— Не хотел бы я, Кирилл, тебя отпускать — вельми нужны мне твои советы. Надолго ты едешь, но не забывай и про Галичину да Волынь. Знаю, и там ты нужен. Гонцов своих посылай — татары не трогают церковных людей. Бориса присылай — он всюду пройдет. Скажи князю Александру, что помыслы его я хорошо уразумел и намерения его поддержу. Скажи, что я города воздвигаю и укрепляю, что войско готовлю. Скажи, что соседи наши западные с нами разговаривать стали, ласковее и что Папа Римский, почуяв нашу силу, по-иному ныне к нам относится. Хочется ему, чтоб мы преградой стали, чтоб татар дальше в Европу не пускали. — Даниил умолк на мгновение. — Присылай гонцов, Кирилл, не мешкая.

— Мниха Бориса пришлю.

— Присылай. Только не пиши, на словах передавай.

Доброслава вытерла глаза, подошла к ним.

— Ну, прощайся с отцом, — сказал Кирилл и отвернулся.

Доброслава бросилась отцу на шею и зарыдала.

Осенью 1250 года выехал митрополит Кирилл из Холма в Суздальскую землю, в город Владимир-на-Клязьме.

Разделены, разорваны были русские земли. Но теперь многие стали понимать, что пришло время объединять землю Русскую. Только вокруг какого города, вокруг какого княжества?

Киев пришел в упадок, о нем теперь вспоминали только из уважения к его прошлому. Где-то в другом месте должен был вырасти центр, вокруг которого надлежало всем собираться. И центр тот переместился в Ростово-Суздальскую землю. Уже князь Всеволод Большое Гнездо назвал себя великим князем, давал понять другим, что он себя считает старшим князем во всей земле Русской. Так этот титул великих князей и остался за его наследниками.

Ростово-Суздальская земля крепла, хоть и подрезало ее татаро-монгольское нашествие. Князья других русских земель признавали ее, но Великий Новгород не только не хотел замечать, а иногда и оружием решал свои споры с ней. И все же именно в Ростово-Суздальской земле, невдалеке от Ростова, невдалеке от Владимира, рос новый город Москва, скрытый в густых лесах от вражеских глаз.