0
0— Упрям! — зарычал он и порывисто отошел от Теодосия.
— Говори! — рассвирепел Даниил. — Говори, а то я… — Он весь дрожал.
— Что? — спокойно спросил Теодосий. — Голову снимешь? Снимай! Иванку казнил, и меня можешь казнить.
Лицо Даниила перекосилось. Он до крови закусил губу. Значит, смерды все еще не забыли смерти Иванки? И этот смерд тоже ненавидит его, князя, ненавидит и не скрывает этого. Не боится! Камень, а не человек! Это не то что льстивые бояре.
— «Казнить»! И велю казнить!.. Но ты мне нужен живой.
Теодосий шагнул к нему.
Даниил сел на скамью, сжав ладонями виски. «Этот смерд — настоящий воин! Ежели бы такими все бояре были…» Он поднял голову и встретился с ясным, пронизывающим взглядом Теодосия.
— Что говорят люди о нашей гостьбе у Батыя?
Теодосий, подумав, развел руками.
— Захочешь ли слушать?
Даниил насупился, бросил сурово:
— Люди все вельми понимают. Тяжко всем, что князь земли нашей ездил на поклон к Батыю окаянному. То все едино, что люд весь поклонился… Люди молвят: «Хуже зла такая честь татарская». Но время ли печалиться! Если голову склонишь, то скорее на шею сядут. От печали и стыда еще злее станем против врага.
Теодосий умолк, молчал и Даниил.
«Что же он молчит?» — думал Теодосий. Ему хотелось поскорее уйти от этой гнетущей тишины.
— Иди! — глянул князь на Теодосия невидящими глазами.
Теодосий не шелохнулся, ноги не слушались. Ужель это Даниилов взгляд? Будто не живой человек, а святой, нарисованный на церковной стене, впился в него деревянными глазами.
— Чего стоишь? — повышает голос Даниил. — Иди прочь!
Теодосий, поклонившись, попятился к порогу. Вдогонку ему летели слова:
— Злее зла! Увидим еще, чья возьмет!
…Даниил собрал бояр. Вышел в гридницу, опоясанный мечом.
— Что? Заскучали без дела? Не к лицу нам лежать!
И сразу велел Семену Олуевичу поехать в Перемышль.
Андрею — в Теребовлю.
— А тебе, отче митрополит, пора в Никею, на рукоположение к патриарху. Почитают тебя на Руси — и в Новгороде, и в Киеве: от собора русских епископов к митрополичьей власти пришел. А надлежит так. Чтоб и патриарх благословил. Тяжелые времена у нас миновали, да и у них там улеглось. А по дороге присмотрись, что там, за Карпатами, творится, как король Бела чувствует себя. Всюду смотреть надобно… А я во Львов поеду, посмотрю.
— Как ты камень укладываешь, куда лепишь? — гремел Авдей на каменщика. — Придет князь Данило, что скажет?
Парень снял камень, начал обтесывать его молотком.
— Вот так, с этой стороны бугорок стеши и приложи к тому камню, а потом и обмазывай, — показывал Авдей.
Он поднимался очень рано, и его видели то у терема, то у стен, то у башни — всюду, где возводились постройки нового города.
Авдей не заметил, что Даниил стоит с сыном за грудой камней и слушает его разговор с каменщиком.
