Даниил Галицкий

С утра таранами ударить — стены не толстые — и захватить русского воеводу!

Бату-хан умолк. Субудай, поклонившись, бесшумно вышел из юрты.

Он позвал к себе тысячника Бирюя и велел ему перевезти тараны под Десятинную церковь.

— Утром снова начинайте бить.

Дмитрий обошел всех дозорных. Вокруг тихо, как будто татары не собираются идти ночью. Единственное большое строение в этой маленькой твердыне — Десятинная церковь. Дмитрий сел на паперти, к нему прижался Русак.

— Воевода! — дрожа от холода, промолвил Русак. — А сюда татар не пустим? Стены крепкие?

— Крепкие, сынок. Грудью закроем, но ворог не пройдет.

Русак убежал и вернулся, ведя за руку свою мать. Она несла два узла. Увидев при свете факела Дмитрия, поклонилась ему и, тяжело дыша, осторожно положила узлы на землю.

— Вот вещи Василия, моего мужа. Это из его кузницы, — начала она рассказывать.

Дмитрий только качал головой: над ними витает смерть, жить осталось считанные часы, а эта женщина о житейских делах печется! До слуха Дмитрия доносилось будто издалека:

— …А какие украшения Василий делал! Собрал все камешки свои. — Речь шла о литейных формах тончайшей резьбы. — «Береги, глаголет, умру я — сын останется…» Я и клещи маленькие взяла, и молоточки, и тертичники.

Дмитрий слушал ее, а сам думал, что надо готовиться к последнему бою. Русак сказал умоляюще:

— Утром бой начнется, мать просит спрятать ее. А я и укрытие знаю, меня отец водил туда: под Десятинной церковью есть тайный ход, я с мамой пойду, и все отцовское добро возьмем.

— Иди, сынок, — поцеловал его Дмитрий и пошел от них к воротам.

Дозорный, узнав Дмитрия, сказал, что татары подвезли таран совсем близко.

— Таран? — промолвил Дмитрий задумчиво.

Он медленно пошел вдоль стены, а из головы не выходила мысль о Русаке и его матери. Останутся ли они в живых? Наедет ли кто-нибудь вещи кузнеца Василия, так бережно сохраненные ими?

На рассвете возобновились удары тарана, и всем стало ясно, что ветхие стены долго не выдержат. Уже и стрелы все вышли, нечем было отгонять татар.

Под ударами тарана упали бревна. Дмитрий, пробежав от стены к церкви, стал рядом с воинами. Закрываясь щитами, они отбивали татар мечами, выкрикивали:

— Братья, за Русь жизнь свою отдаем! Бей супостата!

Дмитрий мечом рассек голову татарину, который неосторожно подбежал к нему с занесенной кривой саблей; Отступать киевлянам уже было некуда — за спиной церковные стены, там укрылись женщины и дети, а перед глазами враг. Упал, не проронив ни слова, сотский — татарин поразил его мечом в грудь. Дмитрий наклонился, хотел подтащить убитого к своим ногам, чтобы враги не топтали его, и не заметил, как, притаившись сбоку, на него набросились три татарина и повалили на землю.