Даниил Галицкий

Одна семья у нас — земля Русская, а мы ее дети…»

В Кременец приехали поздно вечером. Долго взбирались на гору. Впереди с факелом шел дружинник, показывая дорогу.

У ворот их встретил тысяцкий Никодим. Он сидел в Кременце уже не первый год, редко куда выезжал, а еще реже видел гостей у себя.

Даниил прислонился к толстому столбу и, тяжело дыша, сказал с улыбкой:

— Высоко! Не был я тут никогда, да и не захочется больше. Раз поднимешься, а больше духу не хватит.

Никодим виновато оправдывался:

— Это ночью так кажется высоко, а днем вокруг горы, по тропинке не тяжело.

После ужина Никодим уложил гостей в своей светлице, и они сразу же уснули. Когда Богуслав проснулся, Даниила уже не было на месте. Услышав голос сотского, прибежал слуга.

— Князь пошел к тысяцкому, велел тебе сказать про то и чтоб ты умылся.

Слуга выскочил в сени и принес большой медный таз и ведро с водой. Богуслав не успел еще умыться — слуга поливал ему воду на шею, — как в светлицу вошел Даниил.

— Не хотел я тебя будить, а мне не спалось. Идем, покажу тебе крепость нашу.

Никодим выглядывал из-за спины Даниила.

— А я вас не пущу. Спервоначалу прошу к столу, а тогда уже и пойдете.

— Хоть мы и захватили крепость, да сами в плен попали! Хозяев нужно слушаться!

Никодим был рад гостям и велел принести на стол самые лучшие яства: когда-то еще к нему такие гости заглянут!

Жили в Кременце тихо, о всех событиях узнавали поздно. Вокруг города стояли высокие деревянные башни, и когда враг приближался, давали знать в окрестные оселища. Тогда люди с семьями и пожитками бежали в крепость и становились на стенах рядом с дружинниками. Потому-то тысяцкий и не держал большую дружину — из оселищ приходила подмога.

— Пейте мед! Давно он у нас приготовлен для дорогих гостей, — приговаривал Никодим. Он долго возился у жбана, вытаскивал пробку. — Сколько лет держал я этот мед, уже и не помню. Видно, боле пятнадцати.

Он налил всем пенистого меда. Даниил поднял кубок.

— Выпьем, Никодим, за Кременец. Чтобы стоял он веки вечные.

— Э нет, так негоже! За гостей, за дорогих гостей! Приглашай гостей, — обратился он к жене, которая только что вошла в светлицу.

Та поклонилась гостям и несмело промолвила:

— И от себя прошу — не откажите. Вам ведомо, что гости к нам не ездят. Уже и не знаю, как это сталось, что вы не миновали нас.

Даниил посмотрел на жену Никодима. Стояла она перед ним, белолицая, словно молоком умытая, губы краснее лесных ягод, а зубы ровные, снежно-белые. «Только в русских лесах такие женщины вырастают», — подумал он, а вслух сказал:

— Раз так сталось, то приглашаю выпить за наш Кременец.

— А теперь за хозяйку, а то без нее и в светлице темно, — снова провозгласил Даниил.

Еще раз все подняли кубки.