Даниил Галицкий

Смекалистые кузнецы сразу разгадали мысль Даниила: топоры нужны не обычные, а такие, чтобы надвое раскалывали железо, тяжелые и удобные в бою.

— Не делали мы таких топоров, но сделаем, — говорил Даниилу седоусый кузнец.

Как и многие другие умельцы, он пришел издалека; раньше он где-то на Днестре, в оселище, кузнечил, а узнав, что князь созывает умелых людей заселять новый город, ушел с насиженного места.

— Ты хочешь, княже, чтобы враг после одного удара земле поклонился? — обратился седоусый к Даниилу. — Выкуем! Смотри, вот секира, я над ней долго голову ломал, пробовал по железу бить. И выходит — надо и лезвие и обух утолщить, тогда так рубанет, что все разлетится в прах. А можно повернуть, да еще и обухом трахнуть.

Даниил присматривался. «Так, так, этот кузнец смышленый, топор и впрямь будет лучше других».

— Вот так и делайте! — похвалил он кузнеца и повернулся к Андрею-дворскому: — Всем ковачам вели так делать, пускай сюда придут, посмотрят. А как-тебя зовут? — спросил он кузнеца.

— Меня? Меня зовут Семеном Острым. От деда прозвище пошло: острые мечи он делал, — ответил кузнец и взялся за молот.

Даниил наблюдал, как легко летал в руках кузнеца молот. А кузнец, оглянувшись, нет ли кого поблизости, подошел к Даниилу и спросил шепотом:

— А на какого врага пойдешь? Так мыслю, что на рогатых с крестами.

Даниил погрозил пальцем и сурово бросил:

— Не бойся, княже, старый Семен Острый никому не скажет. Только я так думаю: кого, как не этих супостатов, бить? Заковались они в железо и думают, что русская сила их не возьмет. Вон парень, мех у меня раздувает, он из Дрогичина бежал, отца его эти изверги замучили… — Семен помолчал немного, вздохнул. — Сначала руку отрубили, потом под копыта его бросили, а когда натешились, голову отрезали… Да будет счастье в бою и тебе, и всем твоим воинам!

Даниил ничего не ответил. «Вот тебе и не знает никто о походе!»

— Говорили про это в кузнице? С кем говорил?

— Что ты! Это я сам так мыслю, но никому не открывал свои догадки, — ответил кузнец.

— И не открывай, молчи. Рано еще об этом речь вести.

— Понимаю! — поклонился Семен. — Как велишь, так и сделаю. Только прошу: будешь в бою — посмотри, как мои секиры рубят.

Даниил приветливо простился с кузнецом.

…Выезжал Даниил во Владимирскую волость, проверял, как пешцы собираются. Мирослава погнал в Берестье, а Дмитрия — в Перемышль. Микуле велел:

— А ты следи, чтоб ни единое слово до немцев не долетело.

Даниил устал, осунулся за эти дни. Когда приезжал домой, Анна бросалась к нему:

— Ты хотя бы отдохнул, с детьми повидался!

— Отдохну, Анна, когда возвратимся из похода.

Дети ластились к нему. А тринадцатилетний Лев смотрел исподлобья, догадывался, что отец в дальний путь собирается, но боялся попросить, чтобы и его взял с собой.