Даниил Галицкий

— Дядя Твердохлеб! — закричал Петр. — Лелюк убит!

В это время перед пешцами промчался на коне Семен Олуевич и приказал отходить за реку.

— Бери! На руки его бери! С собой понесем! — крикнул Твердохлеб Петру, и они подняли отяжелевшее тело Лелюка.

Так с ним и побежали к реке. Тут их увидел Теодосий, который выскочил к пешцам, и положил Лелюка в седло.

— Через речку! Через речку! — кричал он Твердохлебу и Петру.

— Где же бояре? — возмущенно выкрикивал Твердохлеб. — Люди же стоят, бьются! Этим ли татарам сбить нас? Почто не подумали?

— Поздно уже! — ответил Теодосий. — Раньше надобно было думать.

…Русские отступала к реке, за ними рвались передние отряды татар. Уже за рекой Мстислав собрал часть своей дружины и, оставив отряд отбивать татар на берегу, сам двинулся дальше в надежде собрать войско других князей.

Даниил еще в первые минуты битвы был ранен саблей в грудь, но не замечал раны. Силы покинули его уже за рекой. В голове шумело, трудно было держаться на коне. Он не понимал, почему так отяжелела голова, почему непослушны руки. К нему подскочил Семен Олуевич.

Волынская и галицкая дружины соединились за Калкой, в степи. Татарские отряды отстали от них, боясь, что русские обманут их и окружат. В степи нужно было принимать открытый бой с храбрыми русскими, а татары брали коварством и внезапностью.

Таяли разрозненные силы русских. Каждый князь отдельно вступал в битву, отрезанный от остальных. А татарам только этого и нужно было. Храбро бились русские воины, но их губила княжеская междоусобица. Смертью платили воины за княжеские раздоры.

Киевский князь Мстислав Романович, узнав утром о наступлении, задержал свое войско, не велел помогать Мстиславу и Даниилу. Только тогда опомнился он, когда увидел половецких воинов, в беспорядке бежавших мимо его табора, преследуемых татарами. К нему вернулись разведчики, посланные за речку.

— Княже, вся сила татарская идет сюда.

Мстислав Романович велел всем собраться к пригорку, поставить вокруг табора возы. Сюда уже прибежала и часть галицких и волынских пешцев.

Субудай выехал на возвышенность и посмотрел вниз — по обе стороны Калки в разных местах еще вспыхивали стычки. Это русские воины, оставшиеся в живых, до последнего дыхания бились с врагом. Хотя и неравны были силы — по двадцать татар на одного русского, — все же ни один из русских не отдал добровольно своего меча и не склонил голову перед врагом.

Джебе-нойон уже побывал за рекой и прискакал к Субудаю.

— Наши тысячи вернулись из степи. Князья Мстислав Удалой и Даниил не сдались, а вместе с половцами вступили в бой и прогнали наших. Будем ли их преследовать?

Субудай прищурил глаз и едко поддел ненавистного Джебе:

— Вертишься, как мальчишка.