Даниил Галицкий

Довольно нам польских князей да угорских королей дожидаться, самим руку на них поднимать надобно. Мы на своей земле, так почто нам шею подставлять? Вон как в Угровске Мирославов полк увеличился, наши люди к нам тянутся.

— Только смотрите зорко, чтобы не обманули вас в Берестье, — снова вставил Филипп.

— Ты что, как ворон, беду накликаешь? Боишься? Так надень бабий платок и сиди, а мы без тебя пойдем.

Филипп подскочил на скамье, глаза его вспыхнули.

— Не забывайся, княже! Я отцу твоему служил… Не мальчик я… так хулить… Не пойду с вами.

— И не ходи! — крикнул Даниил. — Вон!

Но Филипп вовремя отступил. Он подбежал к Даниилу, склонил голову:

— Прости, княже… Погорячился… Я хотел как лучше…

Даниил с трудом успокоился.

Лешко не спал уже две ночи. Он держал в замке всех своих дружинников, стрельцов, копейников. Вызвал воевод из Дорогичина, из Кобрина. И все же было ясно, что с утратившим мужество войском в Берестье не удержаться. Воевода Вячеслав советовал ему не принимать боя.

— Рискуешь, княже. Что будет, ежели Данило разобьет нас? С чем вернешься в Краков? По-иному думать надо. Сила у Даниила великая, да и русские будут помогать ему.

Лешко неистовствовал. Не хотелось ему позорно бежать из Берестья, чтобы не подумал Даниил, что Лешко его боится. И бой принимать опасно. Лешко приказал воеводе Вячеславу, чтобы для задержки русских завалили дорогу в Берестье срубленными дубами.

Воевода побледнел, услыхав эти слова.

— Дубы рубить, княже? Дорогу загораживать, а самим в Берестье сидеть?

— Делай, что велено!

— А где дорогу перерезать?

Лешко приказал — в десяти поприщах от Берестья. И оставить у завалов стрельцов-лучников.

Воевода послал сотню лучников рубить лес.

Еще одна ночь подходила к концу. Лешко сидел на скамье. Светало, наступало хмурое, неприветливое утро. Лешко смотрел из окна на подворье. Стояли оседланные кони, молча ходили стрельцы. Прошел через двор кобринский воевода и, увидев Лешко в окне, подобострастно поклонился. «Только и ждут, чтоб приказал бежать», — со злобой подумал Лешко. Он представил себе, как его встретят в Кракове: будут предупредительно кланяться, а за спиной насмехаться. Ведь он, Лешко, хвастался перед воеводами, что не отступит ни на шаг из этого края, что из богатых русских оселищ будет возить хлеб, мед, кожу. А Даниил разрушил все планы.

На подворье въехал всадник, соскочил с коня и побежал в терем. Лешко подошел к порогу, но, подумав, выругался, вернулся и стал, опершись о стол, с гордо поднятой головой.

Гонец рванул дверь и, не поклонившись князю, запыхавшись, закричал:

— Княже! Русские близко! Вехи горят!

Лешко вчера приказал цепью расставить вдоль дороги всадников с вехами.