0
0Закончив все, Светозара отошла к окну и, потянув за собой Анну, сказала ей:
— Любите друг друга.
— А ты, Светозара, любила Дмитрия, когда выходила замуж?
— Вельми! И он меня любит. Так и вы. А Данило преславный будет тебе муж. Я его еще маленьким знала, на моих глазах вырос.
Теодосий зашел к Твердохлебу навеселе.
— Не сам князь, а тиун сказал, что князь велел всех звать.
— А теперь верю, что без нас не будет свадьбы. Как же бояре без нас гулять будут! — посмеивался Твердохлеб. — А ты вишь, как разрядился!
Теодосий стоял в изодранном кафтане, в постолах, подвязанных веревками, и в шапке, на которой был когда-то высокий мех, а теперь осталась лишь потрескавшаяся кожа.
— Идем, Твердохлеб. Все-таки князь ласков с людьми. Не знаю, как дальше будет. Был бы князем киевский игумен, пропали бы люди… — Теодосий сгорбился, надул губы, прищурил глаза и гундосым голосом зашепелявил: — «Паки, братие, помолимся, грешны мы, яко овцы без пастыря».
Твердохлеб засмеялся, а Ольга отвернулась, перекрестилась.
— Уйди, богохульник!
— Ольга! — Лицо Теодосия стало серьезным. — Кто? Я богохульник? А ну, крестись, бей поклоны, грешница! Ты неправду сказала.
Твердохлеб захохотал еще громче:
— Я пойду к игумену и скажу: «Тут живет грешница! Молитесь, чтобы ее на том свете в ад не потащили».
— Прикуси язык, Теодосий! — прикрикнула на него Ольга.
— О! Верно молвила. Буду кусать язык — не ел ведь еще ничего.
— Садитесь, дам чего-нибудь.
Ворота в крепости настежь открыты… Со всех концов валил народ. Когда Теодосий и Твердохлеб с Ольгой зашли на подворье, дружинники никого уже не пускали в переполненную церковь. Теодосий остановился:
— Почто мы шли сюда?
Он схватил Ольгу за руку и потащил в церковь. Поднялся шум. Их все-таки не пустили. Но Дмитрий, подвернувшийся в эту минуту, подошел к толпе и узнал Теодосия. Он велел дружинникам пустить в собор Теодосия и Твердохлебов.
— Нас нигде не задержат, — подмигнул Теодосий, — мы всюду пройдем.
В соборе, и верно, было тесно. Все хотели посмотреть на княжеское венчанье. Хоть и тесно было, но Теодосий пробрался к клиросу. Едва успел прижаться спиной к столбу, как в соборе заволновались — вели жениха и невесту.
Благолепно было внутреннее убранство собора. Это был самый лучший в Галиче храм — Успенский собор. Строил его князь Ярослав Осмомысл. Зажегся он желанием воздвигнуть строение великое, не хуже, чем Софийский собор в Киеве, поставленный Ярославом Мудрым. С тех пор как побывал он в Киеве, неотступно преследовало его это желание. А еще больше оно укрепилось, когда поехал он в гости к своему тестю Юрию Долгорукому и узнал, что тесть замышляет построить большой собор во Владимире-на-Клязьме. Ярослав умолял тестя, чтобы отпустил своих строителей в Галич.
