Даниил Галицкий

Выковырял! Я б тебе глаза выдрал, лукавый пес! Я б тебе показал, как ворованные деньги во рту прятать!

Из-под рундуков, из-под клетей вылазят грязные, в изодранном тряпье калики перехожие, измученные нищие. Двое без рубашек, в истлевших от грязи и пыли штанах приближаются к долговязому, начинают канючить:

— Божий человече! Дай мучицы!

— Подай, Христа ради! Со вчерашнего дня не ели.

Долговязый сердито отмахивается:

— Идите, идите. Пусть Бог и купец вам дают. А то мне так дадут — не рад буду.

— За деток твоих помолимся, — гундосит одноглазый, с сумой на плечах.

— За Деток? — хохочет парень. — А жена где? Жену мне вымолите!

Этот разговор слышит старик. Он выглядывает из-за калитки и вмешивается:

— Вы ему, бешеному псу, бабу-ягу найдите.

Парень будто не слышит, машет руками.

— Бегите отсюда! Купец идет.

Нищие неохотно плетутся дальше, перебегают к другой клети. На дороге они задели бабу, которая несла огромный мешок, и она выругала их.

Рано утром выходят на Торг и галицкие дружинники, спеша купить себе еды. Сегодня они звали Иванку, но он огрызнулся и перевернулся на другой бок. Сладок утренний сон, тем более что Иванко долго не мог уснуть после Дмитриевых упреков. А что, собственно, плохого сказал он, Иванко, своим друзьям-новгородцам? После третьей чаши он уже и не помнит, что было. К нему лезли целоваться бородатые кузнецы и гончары. Не к чужеземцам же он приехал — почему же сидеть молча?

Снится Иванке, будто он во Владимире, вернулся домой, народу много на улицах, радостно здороваются все знакомые, а Роксаны нет. А так хочется увидеть ее! Он идет, идет, доходит до церкви и почему-то лезет на колокольню, берется за веревку, начинает звонить. Ужели не услышит Роксана, не догадается, что он ее зовет? Уже и с колокольни спустился, а колокола гудят. «Кто же это звонит?» — кричит он и от своего крика просыпается. За окном гудит вечевой колокол: бом-бом-бом-бом! Иванко вскакивает, выбегает на подворье. Тут еще сильнее слышен неугомонный звон. Надо будить Дмитрия.

Умывшись, Дмитрий начал одеваться.

— А ты сиди дома, — сурово приказал он Иванке.

— Сидеть дома?! — возмутился Иванко.

— Не буду! Не боюсь! — горячился Иванко.

— Не будешь, так иди. Только ежели что случится, не рассчитывай на меня.

Иванко умолк, задумался и вышел на подворье.

Как друзья приглашали его, как напоминал Якун, чтобы не опаздывал! Но друзья и тут помогли. Пришел Микула в праздничной одежде, с мечом. Он ничего не знал о горе Иванки.

Они сели вдвоем за оградой. Иванке пришлось рассказать о своем разговоре с Дмитрием.

— Приходил к Дмитрию боярин от посадника? Грозился? Плохо, — задумчиво сказал Микула. После этих слов Иванко обеспокоился. — Значит, будешь сидеть дома, как мышь в норе.