Черные Шипы (ЛП)

Я научился контролировать их, но теперь я на грани того, чтобы протянуть руку и выколоть ему чертовы глаза.

— Моя Наоми не сказала мне, что ты внук сенатора. Это впечатляет.

Огонь, пылающий внутри меня, становится все жарче и ярче. Я делаю глубокий вдох, чтобы сохранить маску и сдержать рычание.

— Он сенатор, а не я, — говорю спокойным голосом, который я не узнаю. — Мы с Наоми не были так близки, так что она не все обо мне знает.

Ее глаза встречаются с моими впервые с тех пор, как она присоединилась к нашему кругу. Это коротко и едва заметно, но этого достаточно, чтобы раскрыть ее самые глубокие, самые темные секреты.

Те, которые она, вероятно, прятала с тех пор, как покинула мою квартиру прошлой ночью.

Чистая, необузданная похоть.

Даже когда она опирается на руку своего мужа, ее взгляд "трахни меня" направлен на меня, а не на него.

Ее крик о звере предназначен для меня, а не для Акиры или любого другого гребаного мужчины.

Она прерывает зрительный контакт, вместо этого сосредотачиваясь на Рейне. Но это бесполезно. Ее щеки уже приобрели глубокий розовый оттенок, а горло подпрыгивает от сильного сглатывания.

Наоми только что дала мне сигнал к большему.

Не то чтобы я в этом нуждался.

Потому что рано или поздно она заплатит за то, что сделала.

Мне плевать, замужем она или нет.

Это не меняет того факта, что она, блядь, моя.

Может ли земля разверзнуться и поглотить меня?

А еще лучше, может ли выплюнуть меня в параллельную реальность, где я не должна позволять своему мозгу сковывать мое сердце и душу?

Потому что такими темпами я приближаюсь к точке невозврата.

Моя рука ощущается такой же холодной, как морозная зима в Киото, когда она прижимается к руке Акиры.

Я хочу вырваться, убежать, спрятаться.

Беги, прячься, и тебя будут преследовать.

Но мой мозг удерживает меня на месте, и на моих губах появляется импровизированная улыбка.

Я пытаюсь сосредоточиться на светской беседе Акиры с Ашером или на том, как Рейна задает мне всевозможные вопросы, но это невозможно.

Мое внимание каждый раз возвращается к Себастьяну. К тому, как его завораживающие глаза стали ледяными, а острые черты его красивого лица затвердели. К тому, как его куртка облегает его широкие плечи и узкую талию. К тому, как прядь его волос упала на лоб или как тень падает на его скулы.

Я не могу перестать смотреть на него.

Или наблюдать за ним.

Он пробудил что-то во мне, когда боролся и трахал меня на деревянном полу своей гостиной.

Зверь, который узнает свою жертву.

Голодное существо, которое просто не может насытиться.

Я провела бессонную ночь, ворочаясь в постели, прокручивая каждую деталь в своей разбитой голове и мучая свое изголодавшееся тело.

То, что мы делали, было неправильным, запретным и абсолютно ненормальным на очень многих уровнях.