Черные Шипы (ЛП)

Я хочу быть с сэнсэем.

— Перестань быть сопляком, Себастьян! — нетерпеливо огрызается мама.

— Я не сопляк, — я надуваю губы.

— Нет, ты не такой, — папа смотрит на нее, затем улыбается мне. — Ты наш хороший мальчик.

— Но мама назвала меня сопляком.

— Она не это имела в виду. Верно, Джулия?

Мама вздыхает, затем оборачивается и дает мне открытую коробку сока. — Нет, милый. Мне жаль.

— Все в порядке, мамочка, — я хватаю бутылку сока и делаю глоток, болтая ногами и натыкаясь на мамино сиденье.

— У тебя будут друзья в том месте, куда мы отправимся, чемпион.

Я чуть не давлюсь соком, когда мои глаза вылезают из орбит.

Когда я говорю, я растягиваю слово: — Правда?

— Правда. Мы все начнем сначала. Что ты думаешь?

— Хорошо! — я подпрыгиваю на своем сиденье, раскачиваясь взад-вперед.

Мама ставит саундтреки к аниме, и я подпеваю им, пока пью свой сок.

Иногда папа поет со мной, и я хихикаю, потому что его японский такой забавный. Мамин тоже. Я думаю, это потому, что они из Америки и выучили японский, когда были старше, в отличие от меня.

Я не знаю Америку. Папа сказал, что мне это не нужно, потому что мы никогда туда не поедем.

Мы едем долго, проезжая мимо множества людей и высоких зданий, похожих на призраков. Через некоторое время я устаю петь.

Мне кажется, я засыпаю, потому что, когда я просыпаюсь, папа и мама тихо разговаривают, как они обычно делают, когда не хотят, чтобы я знал ‘взрослые’ вещи.

Но я уже не такой маленький. Я большой мальчик и тоже хочу знать взрослые вещи.

Поэтому я смотрю сквозь полузакрытые глаза и притворяюсь, что все еще сплю.

Мама поворачивается на своем месте и смотрит на папу, пока он сосредоточен на дороге. Капли пота покрывают ее лоб и линию роста ее ярких, как солнце, локонов.

Если у нее пот на волосах, она, вероятно, скажет нам, что у нее «плохой день» позже.

Ее дрожащие пальцы снова и снова перебирают пряди. — Может, тебе стоит позвонить своему отцу, Ник.

Папа крепче сжимает руль. — Я мертв для своих родителей. Я не могу просто позвонить им.

— Но это вопрос жизни и смерти. Конечно, они помогут своему первенцу.

— Ты была там, когда они сказали, что будут присутствовать только на моих похоронах. Я бы не удивился, если бы они приложили руку к ускорению этого процесса.

— Они бы этого не сделали! Ты их сын.

— Сын, который не только отказался унаследовать политическое наследие своего отца, но и женился на простолюдинке, которая не соответствует образу Уиверов. Поверь мне, я больше не их сын.

В глазах мамы блестят слезы. — Значит, это моя вина?

— Нет, — папа берет ее за руку и целует тыльную сторону ладони, все еще сосредоточившись на дороге. — Я бы предпочел тебя всем светским львицам, с которыми мама устраивала мне свидания сто раз, если бы пришлось.