Черные Шипы (ЛП)

Я хватаю ее за волосы, затем за горло, покачиваю бедрами и вхожу в нее. Мой язык находит ее щеку, и я слизываю ее слезы, прежде чем соскользнуть вниз, чтобы насладиться ее дрожащими губами.

Она целует меня, ее язык встречается с моим, и все ее тело тает подо мной.

Тогда я кончаю. Моя сперма выстреливает глубоко в ее заднюю дырочку, когда она вздрагивает и издает самые эротичные звуки, которые я когда-либо слышал.

— Если подумать, ты никогда не вернешься к нему, — рычу я ей на ухо, тяжело дыша. — Никто, кроме меня, никогда больше не трахнет тебя.

— Никого не было, — она тяжело дышит, ее темные, полные слез глаза встречаются с моими.

 — Никто не трахал меня после тебя.

Странно, как легко слова покидают меня.

Я никогда не думала, что мы вернемся сюда, в лес Блэквуда, к скале, которую мы называли своей. Но вот мы здесь. И это одна из причин, почему я заговорила.

Может быть, весь этот развратный секс ударил мне в голову. Может быть, погоня развязала мне язык.

Но как только я это говорю, мне кажется, что я разрушила заклятие.

От холодного воздуха у меня по коже бегут мурашки, а по спине пробегает холодок.

Грудь Себастьяна покидает мою спину, его губы больше не терзают мои уши и не шепчут грязные слова.

Он выходит из меня, и я тихо стону от потери его. Я прожила без него семь лет, но теперь, когда он снова прикасается ко мне и становится единым целым со мной, это пытка — быть вдали от него даже на минуту.

В тот момент, когда он отпускает меня, я заставляю себя встать, морщась из-за ударов, которые камень оставил на моей груди и плечах. Наверное, уже появились синяки.

Мои руки дрожат, когда я натягиваю нижнее белье и брюки. Я всегда была в замешательстве, когда Себастьян натравливал на меня своего зверя.

Он знает все нужные места, к которым нужно прикоснуться, и лучшие способы свести меня с ума.

Я чувствую его внимание на своей спине, нависшее надо мной, как какая-то угроза.

— Что ты только что сказала? — тенор его голоса низкий, но грубый и глубокий.

Я осторожно поворачиваюсь к нему лицом. Он весь заправлен в спортивные штаны, его плечи напряжены. Недостаток света превращает его лицо в непроницаемую тень. — У меня никогда не было секса ни с Акирой, ни с кем-либо еще.

Если я ожидала облегчения, радости или какой-либо другой реакции, то ничего этого нет.

Только его прищуренные глаза приветствуют меня. — У тебя никогда не было секса со своим мужем, с которым ты прожила семь лет?

— Акира убил бы меня, если бы узнал, что я тебе это рассказала, но мне надоело прятаться. Я… просто хочу, чтобы все это вышло наружу.

— Он асексуал — или был асексуалом. Я думаю, что он подходит для этого. В любом случае, он гей. Он никогда не посмотрит в сторону женщины.

Себастьян на мгновение замолкает, пока до него доходит откровение.