Чебурашка

Я будто вижу схему работы двигателя. И машиниста. Это я сам, вернее, мой ид, мой зверь, мой тёмный доктор. Он загружает в реактор радиоактивные топливные стержни и выходит из тени. Циник и фаталист, повидавший кое-что плохое в жизни. Щёлк, и в голове раздаётся электрический зудящий гул — включается световой меч.

Одновременно с этим я слышу женские восклицания:

— Немедленно прекратите! Вон милиция идёт!

Это Катя, отрешённо фиксирую я. Повторно разыгрывает полицейскую карту. Чувак в кепке щерится, обнажая блестящую жёлтую фиксу. Кажется, он из них самый матёрый. В глазах у него горит злая решимость, а в руке сияет кастет.

— Убери кастет, — говорю я.

Голос становится глухим и хриплым. Кент сплёвывает мне под ноги и… замахивается. Но как-то нерешительно и неохотно даже.

— Убери-убери, — хриплю я. — А потом вы втроём повернётесь и уйдёте отсюда. И никогда сюда не вернётесь!

Не знаю, конечно, что из этого получится. Зрительного контакта нет, как было с Арканом, да и что там с ним было, хрен его знает, товарищ майор. Но, попытка, как говаривал товарищ Берия, не пытка…

Рука с кастетом медленно, медленно, очень медленно ползёт к карману а взгляд уходит куда-то за меня.

— Быстро отсюда, чтоб я вас больше не видел! — с наездом говорит кто-то сзади.

Голос кажется знакомым, деловым, с нотками обиды.

— Иначе сейчас на кичу у меня поедете!

Шакалы отступают, и я поворачиваю голову. Ну, да, он. Хаблюк. Глаза навыкате, взгляд вызывающий. В руке красные корки.

Ну вот, на этом, собственно, инцидент заканчивается. Я, Катя, Вика и Ваня против трёх шакалов. Наша взяла. Правда остаётся неясным, кого они послушались, меня или красных корок Иван Денисовича…

— Костров! — надвигается на меня Хаблюк, когда молодые разбойники теряются из виду.

— Ты чё творишь? Я же тебя предупреждал уже. Я тебе нянька что ли? Чё за херня такая? Где кипиш, там ты. Я не пойму, ты смерти ищешь что ли? Ты чего вдруг таким резким стал? Прям притягиваешь неприятности. Что там у тебя? Показывай!

Он примерно моего роста, но, в отличие от меня, пошире и с упругим пузиком.

— Давай, покажи, говорю, может, мне надо.

— Так вот, на мне смотрите, — пожимаю я плечами. — «Джексоны». Америка.

— Ну-ка повернись… Ви-и-к, ты такие хотела?

— Почти… — задумчиво говорит Вика, внимательно осматривая мою задницу.

Внимательно и придирчиво. Изучает.

— Сколько? — глядя исподлобья, спрашивает Хаблюк.

— Сто пятьдесят… — неохотно отвечаю я.

Блин, ситуация честно говоря, так себе. Стрёмная ситуация. Продавать палёные джинсы менту, да ещё и для девушки, на которую имеешь виды… И вообще… Ладно бы я теорему Ферма доказал или премию Ленинского комсомола получил, а то спекулирую на барахолке. Позорище, в общем.

— А ты крутишься, да? — не то спрашивает, не то утверждает Хаблюк.